– Любая мать любит своего ребенка, – сказал он, и актриса поняла, что ей нужно быть внимательней.
– Да, конечно, не понимаю, почему я так выразилась. Но в любом случае я в безвыходном положении. Если бы у меня была работа, мне не пришлось бы ее бросать. Вы не знаете, можно здесь найти какую-нибудь работу?
Он рассмеялся:
– Вы говорите странные вещи, госпожа. Вы же прекрасно знаете, что для женщины вашего положения может быть единственная работа – вести хозяйство и заниматься только своим домом.
Николь не смогла сдержаться, лицо у нее вытянулось.
– Да вы что?
– Конечно.
Она посмотрела на него совершенно беспомощно.
– Так что же мне делать?
Вместо ответа Джоселин сам задал ей вопрос:
– Сколько, вы сказали, вам лет, Арабелла? – он спросил это очень тихо, и его глаза странно блеснули.
Может быть, из-за вина, а может быть – из-за успокаивающего тона Джоселина Николь почти потеряла бдительность и чуть было не сказала: «Двадцать семь», но вовремя спохватилась и произнесла:
– Семнадцать.
– Тогда вы можете совершенно спокойно выйти замуж, не нуждаясь в согласии отчима.
– Неужели? – она посмотрела на него недоверчиво.
– Мое дорогое дитя, женщины по закону становятся совершеннолетними в двенадцать, а мужчины – в четырнадцать. Так что вы уже давно вступили во владение своими правами.
Решив исправить свою оплошность, Николь быстро проговорила:
– Пожалуйста, не подумайте, что я такая невежа. Просто у меня было что-то вроде шока. Поверьте, вид сэра Дензила, стоящего в чем мать родила, может любого нормального человека превратить в идиота.
Джоселин покачал головой и широко улыбнулся.
– Мне нравится, как вы выражаетесь. Я никогда не слышал ничего подобного. Что значит «в чем мать родила»? Я так понимаю: на нем ничего не было?
– Вот именно – ничего!
– О! – воскликнул он и снова улыбнулся.
Повисла неловкая тишина, в которой стали слышны завораживающие звуки. Там, снаружи, жестокий ветер, чуть не сваливший гордое королевское знамя и превративший небольшую речку в бушующий океан, изо всех сил старался разнести каменные стены старого замка. А здесь, в комнате – веселый огонь, зажженный неведомым слугой, плясал и извивался на потрескивающих сухих поленьях. Николь ясно слышала дыхание Джоселина, стук своего бешено колотящегося сердца и звук льющегося вина, которое переливали из одного сосуда в другой. Вдруг ее собеседник произнес:
– Вы в любой момент можете выйти замуж за меня.
Как в замедленном кино, Николь повернула голову и уставилась на него:
– Что вы сказали?
– Вы в любой момент можете выйти замуж за меня.