— Что же вы, товарищ подполковник… — вздохнув, проговорил он, — работали в солидной конторе, а теперь…
— А что, извините, теперь? — невозмутимо спросил Лавренцов, без удовольствия затягиваясь сигаретой натощак.
— Устраиваете самосуд, разборки в центре города, стрельбу…
— Вы не могли бы для начала представиться?
Человек в штатском усмехнулся и, тяжело встав из-за стола, прошелся вдоль стены с окном.
— Конечно, мог бы… Севидов Анатолий Михайлович, старший следователь районной прокуратуры.
— И что же мне инкриминирует, сей уважаемый орган?
— А вы будто не догадываетесь.
— Представьте, нет…
— Ну, хорошо, раз так… Надеюсь, понимаете, что раз вами сходу занялась прокуратура, то подозревают вас отнюдь не в простеньком преступлении, — он снова занял место за столом и, открыв папку, стал медленно перечислять его деяния: — вчера в ночном клубе «Альбатрос» вами были застрелены два человека. Спустя сорок минут в Волынском переулке убиты еще трое. Достаточно?
Затушив в пепельнице сигарету, Аркадий с иронией спросил:
— А вы, стало быть, стояли во время моих мнимых противоправных действий за углом и все снимали на видеокамеру…
Откинувшись на спинку стула времен Вышинского, он продолжал смотреть в глаза следователю, начавшего кропотливое распутывание сложного дела по традиции — с нахрапистого наезда…
— Мы ведь неглупые люди, — продолжил отставной офицер, — вы, верное, и сами догадываетесь, что услышите в ответ на голые домыслы. Даже если я нахожусь здесь в роли единственного подозреваемого, и у меня нет и намека на алиби — извольте оперировать фактами. У вас имеются свидетели, улики, доказательства?..
— Хм… Все это будет. Все отыщем и соберем по крупицам… — твердо изрек работник прокуратуры, — я, видимо, имею дело с человеком, ведающим разницу между уголовным и уголовно-процессуальным кодексами…
— Безусловно. У вас двое суток, Анатолий Михайлович, чтобы предъявить мне обвинение…
— Трое, если уж на то пошло, — уверенно парировал Севидов, — с начальником отдела я всегда договорюсь…
— Закончим наш торг десятью днями, — мило улыбнулся Лавренцов, — выше этого крайнего срока, утвержденного законом, вам не прыгнуть, даже заручившись поддержкой областной прокуратуры.
— Я бы на вашем месте был поосторожней в оценках сроков задержания…
— И остальные следственные лазейки мне доподлинно известны, — продолжал улыбаться задержанный и вдруг предложил: — не желаете ли продолжить разговор в коридоре? Там стоят чудесные стульчики…
— Аркадий Генрихович… — протянул слуга Фемиды, широко расплывшись в ответной улыбке, — я предпочитаю работать по старинке — без диктофонов и прочих современных штучек, по памяти или, в лучшем случае, — с блокнотиком. Так что опасаться вам нечего, можете говорить прямо здесь, все, что думаете…