В каком-то смысле мы поменялись с ним ролями, потому что за последние два дня он помолодел на десяток лет, а я, судя по всему, — состарилась минимум на четверть века.
Выслушав мое предложение, он тут же принял его и стал с невероятной энергией генерировать один план действий за другим.
Я еле поспевала за его мыслью.
Но тем не менее мы сумели прийти к консенсусу, как модно было выражаться во времена перестройки.
Поладили мы на том, что нужно начать все сначала. То есть снова отправиться в корпус к ведьме и попытаться опять пройти тем же маршрутом. Но теперь — уже до конца, используя опыт тех многочисленных ошибок, которые помешали мне сделать это в прошлый раз.
Зная, с какими трудностями мне придется столкнуться, я захватила с собой еще пару экстремальных «игрушек», которые не собиралась применять до сих пор.
А перед самым выходом я залезла в свою аптечку и приняла еще дозу той сильнодействующей штуки, которая позволяла мне до сих пор не свалиться замертво.
* * *
Когда мы вышли на улицу, с неба начали падать крупные холодные капли, и все заволокло однообразной серой мутью.
— Это теперь надолго, — со знанием дела сообщил Сергей Анатольевич, поднимая воротник пиджака.
У него в руках была двустволка, и настроен он был самым решительным образом.
Ко второму корпусу мы подбежали уже под сплошной стеной проливного дождя. А дверь я открывала под аккомпанемент сильнейшего грома.
Теперь мне не надо было искать дорогу и обследовать каждый квадратный метр. На зрительную память мне жаловаться не приходится. И Сергей Анатольевич едва поспевал за мной, несмотря на реанимированную молодость.
Уверенно подойдя к двери ведьмы, я решительно дернула ручку двери, но на этот раз она оказалась закрытой. Или хозяйка кабинета заперлась, или, наоборот, — протрезвев, покинула свое «ложе» и сменила обстановку.
— Тем лучше, — сказала я, хотя ничего хорошего в этом не было. Но я была в том состоянии духа, когда любое «хуже» воспринимается как «лучше». И ничто не может остановить на пути к цели.
Развернувшись на месте, я так же решительно направилась в сторону подземного лабиринта, и через минуту мы стояли у двери цвета старой пожарной машины.
Надавив на знакомую мне кафельную плитку, я невольно оглянулась на Сергея Анатольевича. И не смогла сдержать самодовольной улыбки, заметив выражение его лица. Его можно было охарактеризовать как восхищенное недоумение.
— Как в «Фантомасе», — прошептал он. И в его устах это прозвучало особенно забавно. Видимо, это был единственный триллер, который ему удалось посмотреть в жизни.