Мои наручные часы показывали без пятнадцати минут двенадцать, когда я добралась до фотостудии покойного Федора Ласточкина. Я осмотрелась по сторонам. Через дорогу, шлепая по лужам, ко мне бежал Жемчужный. Лицо его сияло от счастья.
— Рад тебя видеть, — тут же объяснил он причину своего лучезарного настроения, едва приблизился ко мне.
— Думал, меня уже ухлопали?
— Ну что ты! Я ведь знаю, что ты неуязвима.
— Ты давно здесь? — спросила я.
— С час, наверное. Дожидался тебя в кафе напротив.
— Надеюсь, позавтракал?
— А как же? Мне сидеть на диете ни к чему.
— Это хорошо, — кивнула я. — Ну что, пойдем?
— Пойдем, — ответил Костя.
Вход в студию был со двора, и потому, обогнув здание, мы с Жемчужным приблизились к так называемой парадной двери.
— Ключ у тебя есть? — спросил меня наивный мой друг.
— Ворам ключ не нужен, — игриво сощурив глаза, сказала я и извлекла из сумочки набор отмычек.
— Во даешь! — усмехнулся Жемчужный, на всякий случай оглядевшись по сторонам.
Уже вторая по счету отмычка без труда вошла в простенький замок и провернулась. Дверь отворилась, благодушно впуская нас с Костей в рабочую обитель Федора Ласточкина. Туда, где он некогда готовил свой компромат на тех, из кого в дальнейшем качал деньги.
— Ни фига себе, — сказал Костя, едва переступив порог.
— Что? — спросила я.
— Я ожидал совсем другой картины. Я думал, здесь будет полный бардак.
Жемчужный был прав. Я и сама первым делом обратила на это внимание. В лаборатории Ласточкина царил полнейший порядок. Все фотопленки в кассетах стояли в стеклянном стеллаже на самом видном месте. Три пленки висели чуть сбоку для просушки. Все бумаги и рабочие принадлежности аккуратно сложены на столе и на стоящей рядом тумбочке.
— Если здесь кто-то и порылся, то оставил после себя полный порядок.
— Или тут вообще никого не было после гибели Ласточкина, — высказалась я.
— Это противоречит твоим утверждениям.
— Противоречит. Если только убийца изначально не знал, что Ласточкин не хранил здесь компроматных пленок.
— А он их не хранил в студии?
— Сейчас посмотрим, — ответила я и уверенно направилась к стеклянному стеллажу.
— Помочь? — осведомился Жемчужный.
— Если тебя это не затруднит.
Слава богу, он решил, что не затруднит, и мы начали обыск. Где-то, наверное, с час ушло у нас на это кропотливое и неблагодарное занятие. Результат оказался нулевым. Среди тех пленок, что находились в лаборатории, не было ни одной компроматсодержащей.
— Мы потратили время впустую, — резюмировал Костя, присаживаясь на низкий табурет возле стола, хотя я это и без него прекрасно поняла. — У тебя есть какие-нибудь мысли на этот счет?