Я посмотрела на Розу. Та только грустно улыбнулась и сказала:
— Мне это известно не понаслышке. Даже в советские времена еда детдомовских больше напоминала зэковскую баланду. Выкручивались как могли. Воровали, попрошайничали и тому подобное.
— Роза Аркадьевна, вы Юльку усыновите? Она нам всем задвигает, что вы ее новая мама, — поинтересовался Глеб. Роза не ответила.
В этот момент мы подъезжали к больнице. Я посмотрела на детей и сказала:
— Не забыли, что надо делать, когда вас спросят про детдом?
— Не забыли, — нестройным хором ответили дети. В их расширенных глазах читалось тревожное ожидание чего-то страшного. Глеб кашлянул и попросил сигарету.
— Обойдешься, — отрезала я и продолжила инструктаж. — Рассказывайте все, про все издевательства, побои, унижения. Чем больше вы расскажете, тем дольше будут сидеть ваши мучители. Поверьте, в тюрьме им придется ох как несладко. Расскажите про каждый ваш шрам.
— Да, у меня на затылке есть шрам, — вспомнил Славик, ощупывая голову, — воспитательница дала по башке указкой. Кровищи было!
— Вот об этом тоже расскажи, — поддакнула я, задумалась и спросила: — В детдоме же был кто-то нормальный из взрослых? Не все же были уродами и дегенератами?
— Конечно, были, — согласился Глеб.
Скопом все стали вспоминать тех, кто относился к ним по-человечески. Таковых нашлось немало, но лишь среди обслуживающего персонала. Дети считали, что все руководители детдома были сволочами.
Я записала координаты нормальных сотрудников, чтобы, если понадобится, взять у них показания.
— Ну что, готовы идти? — спросила я детей, когда инструктаж был закончен. В ответ я услышала только молчание. — Помните, что все будет хорошо, — пообещала я и вышла из машины.
За мной выбралась Роза, следом по одному дети. Для них впереди было самое трудное — выворачивать душу перед следователями, рассказывать все на суде. Но другого выхода из данной ситуации я не видела. Оставалось надеяться, что сложится все удачно и Валерий Игнатьевич меня не подведет. Он никогда меня не подводил.
В приемном покое городской больницы я представилась сотрудником благотворительной организации «Защита детского счастья» и потребовала, чтобы врачи немедленно зафиксировали телесные повреждения. Вскоре подъехали парни из УВД, а мы с Бурсовой незаметно смылись.
— Вы, должно быть, не понимаете, с кем имеете дело? — втолковывала мне Роза по дороге. — Это прибыльный бизнес. Крутятся миллионы долларов! Вы ничего не сможете сделать. На нас, наверно, уже объявили охоту.
— Именно поэтому мы захватим вашего мужа и переедем в более безопасное место, — ответила я.