Я не стала вслух высказывать свои предположения. С пьяным мужчиной разговаривать нужно по минимуму.
— О чем же вы разговаривали все это время, если все оказалось настолько просто? — тем не менее вырвалось у меня.
— А мы и не разговаривали. Мы в основном занимались делом.
Нет. Я не позволю ему вывести меня из себя. Его изучающий мою реакцию взгляд останется без удовлетворения. Он просто хочет меня позлить, вызвать во мне ревность. Но невозможно вытянуть на поверхность то, чего не существует. Любви ведь нет, откуда тогда взяться ревности?
Да, любви нет. Но едкое чувство, которому я не смогла дать точного определения, все же поселилось у меня в груди.
— Ляжешь спать здесь, — ледяным тоном произнесла я, давая понять, что разговор закончен.
— Танюш, ты что, обиделась? — невинным голосом прошелестел Григорий.
По его тону я прекрасно поняла, он добился, чего хотел, — задел меня за живое. Только поэтому, придав своему лицу безмятежное выражение, сочла нужным ответить.
— Мою обиду нужно заслужить.
На этом наша пикировка закончилась.
Мне сильно захотелось выйти на балкон, подышать свежим воздухом. Облокотившись на перила, я думала о том, что порой очень непросто разобраться в человеческих взаимоотношениях. А еще сложнее понять, чего же ты хочешь на самом деле. Занятая подобными мыслями, я простояла на ветру чуть ли не час. Когда же переступила порог комнаты, Григорий, разумеется, уже спал, даже не удосужившись застелить себе постель, приготовленную мной. Выключив ночник, я тоже отправилась спать.
Джульетта оказалась совсем не капризной и очень быстро ко мне привыкла. Я гладила ее по шерстке и размышляла, насколько будет оправдан мой творческий подход к своей работе. Нестандартное мышление в начале двадцать первого века только приветствуется, а я им пользуюсь сколько себя помню.
Пообещав своей знакомой вернуть ее коккер-спаниеля через несколько часов, я села в машину, милостиво разрешив Джульетте забраться на переднее сиденье, рядом со мной. Высунув от удовольствия язык, она доверчиво посмотрела мне в глаза, после чего сладко зевнула. Непроизвольно повторив ее зевок, я завела машину и направила колеса в сторону рогатно-копытного института.
Разумеется, Зуйко на самом деле могла панически бояться собак. Не очень часто, но такое все же встречается. Но нельзя относить это обстоятельство к истине, пока оно не будет должным образом проверено. Что, собственно говоря, я и собиралась сделать с помощью Джульетты. В половине третьего у Зуйко должен закончиться семинар по экономической теории, после которого я и рассчитывала провести свое тестирование. А пока, как чеховская дама с собачкой, я прогуливалась вдоль парадного институтского входа, ласково увещевая Джульетту не лаять на кошек.