— Все равно я не могу понять.
— А вам и не надо. Вы подумайте, не слышали ли вы чего в тот последний день работы выставки. И еще: оружие у охранников было, но его, оказывается, сломали. Они знали об этом или нет? Вы ведь приближенный. Должны быть в курсе всех дел, касаемых вашей персоны и вашей вазы.
— В тот день я даже с ними не поехал. Расслабился, как говорится. Обрадовался. Триумф захотел отметить. Отметил! Я с Быстряковым и еще двумя дамами в ресторан пить отправился. И ничего про кражу не знал. Ах, если бы я там был! Да я бы зубами вцепился в глотку врагу! Но судьба распорядилась иначе. Теперь мне остается только молча страдать. Но я так этого дела не оставлю…
— Конечно.
— Кстати, — Марк Гиршевич в первый раз с интересом посмотрел на меня, — вы сказали, будто Татьяна — частный детектив. Тогда, будьте добры, как только она найдется, попросите ее ко мне зайти. Я найму ее для поиска вазы. Она хороший детектив?
— Лучший в городе Тарасове, — не стала скромничать я.
— Вот и отлично. Деньги у меня есть, так что заплатить я сумею. Сколько она обычно берет? — небрежно спросил Гольдфельд.
— Двести баксов в день плюс необходимые или непредвиденные расходы.
— Ого! — Гольдфельд примолк. — Все равно, пригласите ее ко мне. Большего, конечно, я не смогу дать, но столько потяну.
«Вот жадина! — подумала я. — И чего прибедняется?»
— Обязательно ей передам. Но и вы, пожалуйста, если вдруг увидите ее, скажите, чтобы домой шла. А то я волнуюсь.
— Ну конечно.
Гольдфельд проводил меня до двери. Вид у него был невеселый.
Едва я вернулась в машину, зазвонил мой сотовый.
— Да.
— Иванова, ты дура? — услышала я знакомый голос и риторический вопрос. А как еще такой вопрос назовешь? Ответа-то он явно не требует. — Чего так запросто телефон хватаешь? Тебя же нет на свете. А если бы не я звонил, а кто-то другой?
— Мельников, хватит поучений. Что там у тебя?
— Что у тебя? Как ты? Выздоравливаешь?
О-па! А я, честно говоря, совсем и забыла про свою болезнь. Вот до чего углубилась в дела.
— Конечно, а что мне остается делать, — вздохнула я.
— Иришка тебя не обижает?
— Было бы правильнее спросить, не обижаю ли я ее.
— Ну, ты у нас не такой человек, чтобы девочек обижать. В общем, Танюха, Селезнева действительно отравили. У него во рту остались следы талька от шланга. Впрочем, сам шлаг воняет газом за три километра. Ты была права.
— Я и не сомневалась. А что с моей машиной? Вы поспрашивали в ремонтной мастерской? Они все проверяли?
— Говорят, все. И я склонен им верить. Быстрякова тоже опросили. Он, кстати, так расстроен твоей смертью. Я думал, заплачет, когда я ему сообщил новость, — подколол меня Андрей.