За домом, где проживал Гузеев, велось постоянное наблюдение. Это была шестнадцатиэтажная громада с подземным двухуровневым гаражом, с охраной на первом этаже и огороженным участком вокруг. Один из оперативников Гурова весело проводил время в вестибюле, в компании нанятых охранников, другой скучал в служебном автомобиле напротив дома. Но оба докладывали одно и то же – обстановка спокойная, ничего подозрительного не замечено.
Гуров попытался связаться с квартирой Гузеева из вестибюля, но у него опять ничего не вышло. Это выглядело уже совсем странно.
– Господин Гузеев куда-то отлучался до нашего приезда? – поинтересовался Гуров.
И охрана и оперативник утверждали, что Гузеев с вечера в вестибюле не появлялся.
– А минуя вестибюль он мог покинуть здание? – поинтересовался Гуров.
– В принципе, имеется отдельный лифт и отдельная лестница, по которой можно пройти в гараж, – объяснили ему. – Но из гаража никто ночью не выезжал – это абсолютно точно.
Пожав плечами, Гуров направился к лифту. Крячко, который беседовал с оперативником, дежурившим вне здания, немного запоздал и догнал Гурова, уже когда тот садился в кабину.
Они поднялись на седьмой этаж и позвонили в квартиру Гузеева. Им никто не ответил.
– Вот так попали, – недовольно заметил Гуров, принимаясь колотить в дверь кулаком. – На ровном месте да мордой об асфальт. Господин Гузеев становится мне все менее симпатичным. Что за номер он решил выкинуть теперь?
Никакие усилия не помогли им попасть в квартиру Гузеева. Пришлось опять спускаться и вести беседу с охраной. Беспокойство Гурова постепенно передалось и обоим стражам. Они переглянулись и принялись рассуждать о том, что могло случиться с Гузеевым.
– Может, мотор прихватило? – озабоченно спросил один. – Запросто. Возраст у него как раз подходящий. А тут еще проблемы. У меня сосед вот так...
– Да нет, мужик вроде крепкий, – возразил второй охранник. – На сердечника не похож. Может, пропустили мы его – ушел куда?
– Как же мы могли его пропустить, если вот говорят, час назад он точно дома был? Никак мы его пропустить не могли. Ни пешком не выходил, ни машину не выводил. Вот и ваш товарищ свидетель. Должен дома быть.
Слушая этот бесконечный спор, Крячко наконец заметил:
– Знаешь, Лева, что-то тут не так. Чует мое сердце, что пока мы тут лясы точим, происходит что-то очень важное или уже произошло. Может, вскроем квартирку-то, пока не поздно?
– У нас нет абсолютно никаких оснований для этого, – озабоченно сказал Гуров. – А если Гузеев просто не желает с нами разговаривать? Если он намеренно сорвал нам операцию и теперь избегает объяснений? Хотя в таком случае мы тем более должны его увидеть. Знаешь что? Будь по-твоему, возьмем грех на душу! Только сумеешь ли ты вскрыть замок в квартире?