Конечно, справедливая критика заставила мои щеки вспыхнуть алым цветом, и я поспешно опустила глаза, чтобы не выдать своего замешательства.
— Нет, вы мне абсолютно безразличны. Никаких эмоций вы у меня не вызываете.
Он горько усмехнулся.
— Рассказывайте историю вашего грехопадения и последующих невзгод, — махнула я рукой, пытаясь отмахнуться от его красоты, как от назойливой мухи. Он обрадовался. В его глазах зажегся огонь, и он осмелел.
— Танечка, я покажусь вам ужасно наглым, но я очень хочу пить… И не откажусь от кофе.
Я поперхнулась. Вытаращив на него глаза, хотела уже послать его подальше, но растаяла от гипнотической улыбки.
— Ладно, будет вам кофе, — вздохнула я, поднимаясь. — Хотя, когда умирают от жажды, пьют простую воду.
— Я же не от жажды умираю, а от голода!
Поистине, его наглость не имела границ…
— Не хотите ли вы намекнуть, что, помимо кофе, я должна еще приготовить вам яичницу с беконом, сэр?
Я произнесла это с максимально возможным сарказмом. Он его понял, оценил и откровенно ухмыльнулся.
— Конечно, я бы не отказался, — ответил он. — Но если леди неохота возиться с яичницей, я вполне обойдусь бутербродами и кофе.
Какой добрый мальчик! Это что-то!
— Послушайте, — процедила я сквозь зубы, — я вам все приготовлю по высшему классу. Но давайте на будущее договоримся — здесь не благотворительная организация, занимающаяся обедами для нищих слоев населения. Это раз. А два — зарубите на вашем носу, что меня не надо путать с вашими дамочками, у которых вы на содержании. Меня не волнует ваша сексуальная притягательность. Таких малых, как вы, я снимаю на вечер. Андестенд, милый?
Он, кажется, растерялся и поник. Странный тип! Или восхищайтесь мной, или я иду ко дну. Третьего не дано…
* * *
— Не знаю, с чего начать, — задумался Сергей, когда был пройден мой путь к его сердцу через желудок. При этом он окинул меня таким благосклонным взором, что мне захотелось всплакнуть от счастья.
— С чего-нибудь начни. Мне безразлично, с чего ты начнешь…
И как ты на меня смотришь, хотелось мне добавить.
— Слушай, давай с вопросами поиграем, — умоляюще посмотрел он на меня. Я не помню, в какой момент мы плавно заменили пустое «вы» сердечным «ты». И, хотя мне-то было дороже старинное «вы пан, я пани», особенно в этом конкретном случае, я смирилась.
— Это как?
— Ты — следователь, я подозреваемый, — улыбнулся он.
— А что играть? — лениво протянула я. — По сути так и есть.
Он даже подскочил и поперхнулся кофе.
— Да ты что? Я-то с какого перепугу?
— Не знаю, с какого. Может быть, ты так перепугался, что убил ее. А деньги прикарманил…