— А это что?
— Где? — удивленная, я склонилась к своим «корочкам».
И тут же глаза мои застлала тьма, рот оказался зажат, а чьи-то сильные руки потащили меня неизвестно куда. Как я поняла, на голову мне набросили что-то, не пропускающее свет. Я попыталась применить известный прием правой ногой, довольно болезненный, но он не был успешным, а меня за попытку сопротивляться еще и стукнули по затылку. Не сильно, но ощутимо. Да, видимо, меня скрутили не последние лохи, с приемами они умеют справляться… Вот, началось! Предупреждали, ох предупреждали меня «кости», да так и не смогли уберечь от проблем. Ну что ж, по крайней мере теперь я, надеюсь, хотя бы узнаю, кто мой противник. Если, конечно, он соизволит показаться пред мои очи. А может быть, пред ними уже никто и ничто не покажется и меня сейчас просто отволокут в лесочек, да там и пристукнут?
Не успела я прикинуть столь безрадостные для себя перспективы, как почувствовала, что меня запихивают в какую-то машину. Я оказалась на заднем сиденье, зажатая с обеих сторон плотными телами. У меня немного отлегло от сердца. Если бы хотели убить, то, наверное, не везли бы никуда, а расправились прямо на месте или, во всяком случае, невдалеке.
Так как видеть я не могла ничего, двигаться и говорить тоже, то мне оставалось только одно — думать. Гаишник, естественно, подставной. Непонятно, правда, откуда у него форма… Господи, что за чушь лезет мне в голову! Раздобыть эту дурацкую форму вообще не проблема, особенно для людей, склонных к криминалу! От неожиданности, что ли, я так поглупела?
Но это означает, что за мной все-таки следили… Странно, а я и не замечала ничего такого с момента приезда в Пензу. Неужели настолько ловкие профессионалы? Я пыталась запастись терпением и не ломать впустую голову, кто стоит за похитившими меня людьми и за всеми этими действиями, но совсем успокоиться у меня никак не получалось.
Господи, и я ведь никому не сказала, куда собираюсь, никто из друзей не знает о том, где я нахожусь и что мне угрожает опасность! Нет, нужно было все-таки позвонить в Тарасов, хоть Кирьянову, хоть Папазяну. Надо было наплевать на их дальнейшее нытье и гордое раздувание щек. Потерпела бы, не развалилась. По крайней мере кто-то бы сейчас знал, что я направляюсь в Самару, кто-то мог бы, обнаружив, что я пропала, прийти мне на помощь. А теперь ни на чью помощь рассчитывать не приходится. Да, за моей спиной нет никакой поддержки. И только чужой город, в котором я одна-одинешенька.
Наконец машина остановилась, меня вытащили из нее, не снимая мешка с головы, и, подхватив под руки с обеих сторон, повели вперед. Никто ничего не говорил, и я тоже не пыталась ничего сказать — тяжелая рука одного из конвоиров плотно припечаталась к моим губам. Потом мы поднимались куда-то по ступенькам, затем вошли в комнату, и с моей головы сняли наконец опостылевший мешок. Предварил это действие мужской голос, произнесший: