На любезный вопрос опера: «Ты думаешь, прощелыга, я тебе верю?» — Володя ответил с подкупающей искренностью: я бы, мол, на твоем месте не поверил тоже. А железки ведь я мог спереть и вчера, не так ли?
Поздно вечером, взяв подписку о невыезде, его вытолкали под дождичек, показавшийся ему, измотанному бесконечными коридорными ожиданиями, райским душем.
Вскоре вернулись Шубаровы, и обнаружилась пропажа ювелирных украшений Эллы Владимировны. Вор даже не потрудился захлопнуть дверцу сейфа, о местонахождении которого Коврин имел чисто теоретическое представление.
Еще один день изматывающих допросов в райотделовских кабинетах доконал Володю. Справедливо сочтя, что сочинившаяся заваруха не соответствует полученным им деньгам, он потребовал у Станислава, чтобы тот с дружками нашел способ избавить его от столь пристального внимания правоохранительных органов, пообещав в противном случае деньги вернуть, а меры принять самостоятельно. Я уж не знаю, что он под этим подразумевал. Запаниковавший Станислав наверняка обговорил со своим «учителем» детали, напился от безысходности и напугал матушку намерением выучиться владению автоматическим оружием. На следующий день после доклада Джентльмену о знакомстве с посетившей его Татьяной Ивановой Станислав на темной улице догнал Коврина и четырежды ударил его ножом, проявив, судя по характеру ранений, удивительное хладнокровие и умение владеть стальной занозой.
«Если раскроешь пасть, тебя закопают!» Володю затрясло, едва он повторил эти слова, произнесенные тогда Шубаровым.
И все это приключилось, когда я уже соглашалась взяться за дело, чтобы избавить сына Эллы Владимировны от неприятностей.
Сукин сын!
Что же касается его матери, я благодарила судьбу за отсутствие в городе Шубаровой. Отпадала необходимость объясняться с ней о причинах принятого мной только что решения закатать ее сынка на пару суток в изолятор временного содержания. Думаю, в этой просьбе подполковник Кирьянов не откажет. Хотя по Стасику в полный голос плачет не ИВС, а СИЗО. Моя задача — обеспечить его безопасность. Осквернять же его присутствием мою конспиративную квартиру не хотелось, да и как преодолеть при этом его рабскую преданность господину Страдаеву? Как убедить его сидеть в предоставленном убежище тихо и смирно? Связать разве что да рот залепить скотчем. Обделается за сутки, убирать за ним придется.
Есть поговорка: «Когда Бог хочет наказать, он отнимает разум».
Есть и такая: «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится».
Первый гром грянул на бензоколонке, куда мы заехали заправиться. Вислоусый, седой как лунь, но не старый водитель черной «Волги», стоявший передо мной у окошка кассы, получив чек и сдачу, пристально посмотрел мне в лицо и, нехорошо осклабившись, с расстановочкой произнес: «Мадемуазель, прошу вас!»