Не привыкнув доверять каким бы то ни было бумагам, не проверив всего, я списала себе в блокнот адрес Разводного, чтобы наведаться туда лично и пообщаться с его тринадцатилетним сыном. Возможно, мальчик поможет мне узнать что-то новое. Непонятно было мне и то, куда Грицкий вместе со своими сообщниками мог прятать огромные суммы, которые наворовывались этой гоп-компанией едва ли не каждую неделю. Дома столько денег хранить просто невозможно, в тайниках тоже небезопасно. Правильнее всего было бы открыть счет в банке, но я сомневалась, чтобы наши ребятки решились на это. Если и решились, то наверняка счет был оформлен не на кого-то из них, а на подставное лицо, чтобы нельзя было ничего проверить и доказать. Но искать деньги было просто необходимо, так как они являлись не только уликой для милиции и для осуждения преступников, но еще и доказательством того, что порученная клиентом работа мной выполнена как следует и до конца.
Сказав Кире, куда еду, я оставила его дальше общаться с неразговорчивым преступником, а сама вышла на улицу. Села в помятую машину, завела ее и тронулась в путь. Понимая, что нужно хоть немного расслабиться, на ходу достала из пачки сигарету и закурила. Несколько затяжек сразу подействовали на мой уставший организм, возвращая его к жизни и наполняя энергией.
Но тут, как назло, зазвонил мой сотовый. Заранее проклиная того, кто меня побеспокоил, я торопливо нащупала телефон в сумочке и, достав его, произнесла:
— Да, слушаю.
— Татьяна? Говорит Артем, — услышала я. — Хочу спросить: этот тип уже сказал, где мои деньги, или еще нет?
— Нет, не сказал, — едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить, ответила я. — Вы думаете, все так легко делается? Его сейчас допрашивают, и я сама не в курсе, какие это дает результаты, — решив схитрить и хоть на время отделаться от назойливого и чересчур эмоционального потерпевшего, продолжила я. — Если что-то и прояснится, то не раньше завтрашнего утра.
— Так долго? — разочарованно вздохнул Апроянц.
Я сделала вид, что не заметила его недовольства, и, сославшись на занятость, отключилась.
Мысленно ругая себя за то, что не попросила описать работника аэропорта кого-нибудь другого из потерпевших, а обратилась к Апроянцу, я пообещала сама себе — впредь обязательно сначала буду обращать внимание на эмоциональность человека, а уже потом пользоваться его услугами. Сегодня все закончилось более или менее удачно, а ведь могут возникнуть и какие-нибудь более серьезные осложнения, если действовать необдуманно.
Наконец впереди показался дом с номером сто шестьдесят три, в котором и проживал Разводной. Это была обычная хрущевка, одна из тех, что строились сорок лет назад. О таких домах сейчас частенько забывали городские власти, не выделяя никаких средств на их ремонт, а потому со старыми и ветхими уже строениями стали случаться всякие каверзы, типа обрушений и медленного оседания. Не обошла подобная участь и дом, к которому я подъехала: ступеньки перед подъездами отсутствовали вовсе, рассыпавшись и превратившись в некое подобие щербатой горки, первоначальная краска со стен сошла почти полностью, и вообще он выглядел весьма непрезентабельно…