— Но почему вы так в этом уверены? Ведь ваша деятельность на «Конусе» сейчас связана… м-м… с весьма секретными разработками, разве не так?
Разумеется, я блефовала, но нисколько не рисковала. Разве в том, что выдала себя за работника прокуратуры. Кстати, пора искать подходящий момент, чтобы выложить карты.
Однако, кажется, я попала в точку! Мой вопрос Вингеру не понравился.
— Вам прекрасно известно, что это именно так! Теперь, после «медвежьей услуги», которую оказала нам наша милая пресса, о так называемом «ноль-первом заказе» знает весь свет…
— Кажется, это в «Вестях» было? — ляпнула я наобум.
— Нет, в «Тарасове». Но, разумеется, у прокуратуры есть и более надежные источники информации. Только дочь моя здесь совершенно ни при чем! Я об этом сразу заявил следователю и не понимаю, почему эти досужие домыслы всплывают опять!
— Я бы вас попросила, Лев Анатольевич! Следствие обязано проверить все версии, и я не понимаю, почему вы вдруг вышли из себя.
— А я вас тоже попрошу, товарищ Иванова! В конце концов, у меня горе! У меня дочь пропала, до-очь, понимаете вы это?!
Вингер не кричал, но от его густого голоса жалобно дребезжала посуда в висячем шкафчике над столом.
— Возможно, Ольги нет в живых, и я к этому внутренне уже готов, понимаете? Вам надо искать следы там, на месте преступления. Наверняка какие-то подонки затолкали ее в машину и увезли, о, боже мой… Вот что похоже на правду, вот что вам надо искать, чтобы мы могли хотя бы похоронить по-человечески нашу девочку! А вы вместо этого являетесь ко мне чуть ли не ночью, донимаете дурацкими вопросами и тянете «за уши» заведомо дохлую версию похищения с целью шантажа!
— Да почему она такая уж дохлая, объясните вы мне, пожалуйста?!
— Да потому, черт возьми, что похитители и шантажисты выдвигают требования! Тре-бо-ва-ния, понимаете, девушка? Должно быть, вы плохо учились в юридическом институте. А мне никаких требований не предъявили! Ни в каком виде, ни в какой форме. Прошли уже целые сутки — и ничего!
— Вы в этом уверены, Лев Анатольевич?
Он как-то сразу затих, и тишина эта была зловещей.
— Знаете что? — сказал почти миролюбиво. — Я буду жаловаться на вас. Думаете, если вы из прокуратуры, то вам позволено оскорблять честных, уважаемых людей? Кстати, позвольте-ка мне еще разок взглянуть на ваше служебное удостоверение.
— Нет нужды, Лев Анатольевич. Я вам и так скажу, что оно «липовое».
— Ка… какое?!
Простенькое словцо удалось Вингеру не с первой попытки.
— «Липа», «липа», не сомневайтесь. Сейчас я вам предъявлю настоящее.
Я шлепнула перед ним на стол то, чего он, ручаюсь, никогда еще не видел: заверенную копию своей частнодетективной лицензии. Вингер схватил ее обеими руками и читал такими страхолюдными глазами, точно это было удостоверение агента иностранной разведки.