Я кивнула, и он убежал по делам.
— Вас подвезти? — спросила я, повернувшись к Антонине Федоровне.
— Да, милочка, если можно. Я телефон тут свой оставила на всякий случай, — поведала мне она.
Я опять кивнула. Вчерашняя апатия начала снова занимать лидирующую позицию: разговаривать не хотелось. Всю дорогу до дома старушка что-то рассказывала, а я все кивала и кивала, не вслушиваясь в ее лепет. Все уже позади, но оставался еще один момент, пожалуй, самый неприятный для меня: нужно было оповестить Дмитрия Александровича о «проделках» его сына. Это будет непросто. Всегда тяжело говорить ужасные вещи про людей, в которых кто-то души не чает. А Кирилл после гибели Полины стал единственным, ради чего Ильин-старший продолжал жить.
Наконец мы распрощались. Антонина Федоровна пожелала мне удачи, здоровья, всяческих успехов, хороших детей и так далее, и тому подобное. Я решила ехать не домой, а сразу же в особняк Ильиных.
На входе там стоял все тот же охранник, и, если взять во внимание события, произошедшие за последние дни, выглядел он на своем месте довольно нелепо. Я молча прошествовала мимо него. Он не возражал.
* * *
Дмитрий Александрович сидел в маленькой каминной, уставившись на огонь. Он не слышал, как я вошла, видно, мыслями был далеко отсюда. Я окликнула его. Он обернулся, но обычной радости я на его лице не заметила.
— Танечка, хорошо, что ты приехала. Я не знаю, куда себя деть. Кирилл со вчерашнего дня не появляется дома. Куда он мог пойти, ума не приложу.
Я промолчала. Дмитрий Александрович счел это за желание услышать продолжение монолога.
— Я вот думаю: может, в милицию заявить. Он же никогда не уходил без предупреждения, да и знакомых у него тут кот наплакал…
Я не выдержала и выпалила:
— В милицию обращаться не надо. Во-первых, людей начинают искать только по прошествии трех суток с момента их пропажи, а во-вторых, Кирилл уже там.
Ильин-старший посмотрел на меня одновременно с облегчением и беспокойством:
— На него напали? Или что? Как он там оказался? — засыпал он меня вопросами.
Я, честно признаюсь, не знала, с чего начать. Поэтому молчала, пытаясь как можно мягче сообщить ужасное для отца известие.
— Таня, не томи меня, я и так весь изнервничался, — Дмитрий Александрович был теперь похож на загнанного в ловушку зайца.
— Его задержали по подозрению в убийстве Максима Павлова, Полины и за покушение на меня, — кинулась я с места в карьер. После этого мне захотелось закрыть глаза, чтобы не видеть выражения лица моего собеседника.
— Ты, наверное, шутишь, Таня, — слегка заикаясь, чего раньше я за ним не замечала, пробормотал Дмитрий Александрович.