Дверь распахнулась, и Гас вошел в комнату, но не из ванной, а из гардеробной. Его лицо покрылось красными пятнами, глаза опухли.
– Я же сказал, уходите!
– Я знаю, но перед тем как уйти, мне хотелось бы убедиться, что ты в порядке.
Гас потер глаза.
– Почему?
– Потому что, когда мне грустно, мне приятно, когда меня кто-нибудь навещает, – ответила Мэг, медленно подходя ближе.
– Ну а мне не грустно. – Гас с вызовом вздернул подбородок.
– В таком случае, может, ты меня утешишь?
– Почему? – снова спросил Гас. В его голосе стало меньше злости и даже появилось легкое любопытство.
– Потому что мне грустно, когда кому-то плохо. Мэг села на кровать. Гас подошел ближе.
– Это вы про меня?
Мэг кивнула. Гас плюхнулся на кровать, не снимая тяжелых ботинок на толстой подошве. Матрац спружинил, и его ноги немного подпрыгнули.
– Мне никто не нужен!
– Ну, если ты все-таки решишь, что нужен, ты знаешь, где меня найти.
Гас сложил руки на груди. Мэг подумалось, что в такой позе он зловеще напоминает покойника в гробу, только, видимо, мальчик об этом не догадывается. Ее вдруг пронзила острая жалость к Гасу, к Жюлю, к собственным детям, потерявшим отца. Плечи Мэг поникли, она тяжело вздохнула и уронила голову на руки.
Гас сел и похлопал ее по плечу.
– Поплачьте немного, это естественно.
«Поплачьте немного, это естественно».
Два дня спустя около полуночи Паркер спустился в библиотеку. Ему не спалось. Днем состоялись похороны его брата. После пышной прощальной церемонии Жюль остался лежать рядом со своим отцом в фамильном мавзолее на кладбище Метерье.
Семейство Понтье и раньше сплачивало вокруг себя старые семьи Нового Орлеана, так произошло и на этот раз. Насколько скандально вели себя при жизни и Жюль, и его отец, настолько же пристойно и церемонно проходили проводы и одного, и другого в последний путь.
Сиси по такому случаю прилетела из Сан-Франциско, однако Гас совершенно игнорировал свою бывшую мачеху и во время бдения у гроба и заупокойной службы не отходил от Мэг. Марианна прислала венок размером с сам гроб, но не потрудилась прилететь из Швейцарии. Это обстоятельство не оставило Гаса равнодушным, и вскоре после того, как гроб был выставлен для прощания, Паркер застукал мальчишку за тем, что тот резал присланный матерью венок своим новым перочинным ножичком.
Тогда Паркер не стал мешать мальчику. Но вскоре вернулась из дамской комнаты Мэг. Оценив ситуацию с первого взгляда, она молча протянула руку. Гас так же молча отдал ей ножик, хотя и с большой неохотой. Паркера немало удивило, что он вообще подчинился.