Паркер все гладил Мэг по голове. По его мнению, утешить ее было самым малым, что он мог сделать. Паркер потерял брата, но она потеряла мужа. А если Паркер ищет утешения для себя самого и если ее прикосновения доставляют ему куда большее удовольствие, чем он вправе испытывать от невинных объятий, то с собственной совестью разберется позже. Но сейчас он ее не отпустит.
– Вы такая хорошая, – снова прошептал Паркер, зарываясь лицом в ее волосы. – Вы сегодня держались очень мужественно. – Одной рукой он нежно погладил Мэг по спине. – Сейчас вам уже не нужно быть сильной, со мной вы в безопасности.
Мэг прижалась к его груди так, что тело Паркера не могло не откликнуться. Но потом она опустила руки, убрав их с его талии. Все еще стоя в кольце его рук, Мэг посмотрела на Паркера снизу вверх и тихо сказала:
– Предполагалось, что это я должна вас утешать.
– Но вы этим и занимаетесь.
Он обвел кончиком пальца контуры ее губ, затем взял лицо Мэг в ладони и поцеловал в губы.
Казалось, поцелуй длился целую вечность и одновременно всего лишь кратчайшее мгновение. Губы Мэг были мягкими, нежными. Когда Паркер коснулся их, она чуть приоткрыла рот, и у него внутри словно вспыхнул пожар. Паркеру хотелось стиснуть ее в объятиях, прижать к себе, но чувствуя, что она колеблется, он отстранился, и поцелуй кончился, едва успев по-настоящему начаться.
Паркер хотел большего, гораздо большего.
Мэг подняла на него широко раскрытые глаза, в их темной глубине светилось приглашение. Или приглашение ему только почудилось оттого, что отчаянно хотелось забыться в ее объятиях? Мэг коснулась своей нижней губы крошечным мизинцем.
– Вероятно, мне следует извиниться за это, – сумел каким-то чудом проговорить Паркер, – но я ни о чем не жалею.
– Так не извиняйтесь.
Усилием воли он заставил себя отодвинуться на расстояние вытянутой руки.
– А вы разве никогда не говорите того, чего не хотели?
– Ну… я действительно стараюсь говорить то, что думаю. – Мэг замялась, ее взгляд затуманился.
– … и думать, что говорите? – закончил за нее Паркер.
Мэг улыбнулась. Она стояла, освещенная со спины мерцающим пламенем камина, кутаясь в изумрудно-зеленый велюровый халат, из-под которого выглядывали ее босые ступни, и почему-то напомнила Паркеру ребенка, поднявшегося ни свет ни заря, чтобы поскорее развернуть рождественские подарки. Только Мэг далеко не ребенок, об этом Паркеру лишний раз напомнили ее губы, женственные изгибы тела, взрослая мудрость поступков.
«И сейчас не Рождество, Паркер».
Да, не Рождество, но как же ему хочется получить подарок – подарок, который позволил бы ему пусть лишь на время, лишь ненадолго забыть обо всем, вытеснить из сознания мысли о покойном брате. И Мэг способна сделать ему такой подарок. Временную, но столь необходимую ему передышку. Они разделили друг с другом боль потери, теперь могут и утешить друг друга.