– Второй батальон, назад! Вернуться на исходные! – приказал Санчес, все еще веря, что успеет на выручку.
И лишь тогда узнал, что мятежниками руководили не стратеги. Безжалостные стратеги. Мертвые стены, в которых детекторы пси-полей и тепловые сканеры не обнаруживали признаков присутствия человеческих существ, вдруг ожили. Сработали автоматические комплексы, управляемые дистанционно. Промышленные корпуса наполнились жуткими криками умирающих людей.
На заводе оказалось слишком много готовых к бою лазеров, гораздо больше, чем требовалось повстанцам. Но специалисты «Айсберга», надоумленные фон Ниддлом, и не думали бросать добро – оставили гостинцы на боевом взводе. Теперь армейские лазеры, способные с близкого расстояния прожечь защитные бронежилеты при высокой концентрации луча, сработали все одновременно. Какие-то из них истратили энергию батарей понапрасну, пробуравив лишь голые бетонные стены, но многие безжалостные иглы нашли для себя цели.
И потому в эфире царила жуткая неразбериха – он на разные голоса взывал о помощи, стонал от ужаса, корчился в муках.
– Санитар! Ко мне! – превозмогая боль, потребовал Уго Санчес.
Он лежал на полу, под телами двух упавших солдат и безуспешно пытался ремнем перетянуть левую ногу.
Лазерная игла настигла и его, ударила в незащищенное место, заставив командира полка решать не стратегические задачи, а гораздо более простые, приземленные. Кровь хлестала и хлестала, полковник не мог выбраться из-под мертвых товарищей. Он слабел, а помощь все не приходила.
– Санитар! – отчаянно выкрикнул Санчес, уже ничего не видя из-за темных кругов, плясавших перед глазами.
Они все ширились, росли, поглощая то, что было вокруг. Однако командир полка еще услышал громкий, надрывный голос, прозвучавший в эфире:
– Сволочи! Боже, сволочи тури! Карпентер! Огонь на поражение! Отомсти за нас! Накрой их всех! Всех!!! Выжги эту заразу, Карпентер!
Уго, несмотря на чудовищную боль в изувеченной ноге, в разорванных высокотемпературным лучом сосудах и нервах, еще осознавал, что происходит. Он хотел остановить майора Карпентера, командира третьего батальона, к которому обращался какой-то из умиравших офицеров. Хотел остановить, да не получилось – от потери крови не смог вымолвить ни слова, лишь прохрипел что-то невнятное, малоразборчивое. Язык не слушался, и с каждой каплей крови, вытекавшей на бетонный пол, сил оставалось все меньше и меньше. Полковник так и не смог отдать нужный приказ, не остановил солдат, ударивших по врагу из боевых лазеров.
Сатур фон Ниддл довольно усмехнулся. «Сволочи тури… Выжги эту заразу, Карпентер…» Слова прозвучали в открытом эфире, без шифра, а потому барон знал: любая заинтересованная сторона могла уловить приказ. Впрочем, журналистам – если вдруг пропустили главное – всегда можно посодействовать. В данном случае это нетрудно: надо лишь передать аудиодорожку, остальное проделают сами, даже без подсказок. Сыграют, как надо, не понимая, что выполняют ход не по собственной воле – подчиняясь чужому сценарию.