Офелия на всякий случай прикусила язык, с замиранием сердца ожидая, что сейчас маркиз решительно заявит о своем главенствующем положении в этом доме и ответит жене отказом. Но этого не произошло. Маркиз стушевался и спросил:
– Но что же мы сообщим ее бедному отцу? Ведь очевидно, что просто неприлично позволять девушкам благородного происхождения выступать в представлениях второразрядного мюзик-холла!
– Бытует мнение, дорогой, что и молодой вдове не следует путешествовать одной по всему миру, – с улыбкой проворковала леди Гиллингэм, и ее глаза лукаво заблестели.
Маркиз тотчас же смягчился и даже похорошел.
Смущенная этой интимной сценой, Офелия отвернулась. Глядя на огонь в камине, она внезапно ощутила зависть к этим людям, влюбленным друг в друга. Доведется ли ей самой когда-нибудь испытать такую же сильную любовь? Вспыхнут ли и в ее груди подобные пылкие чувства к мужчине?
Марианна бодро продолжила:
– Итак, мы примем все необходимые меры предосторожности. Мисс Эпплгейт уже сделала в этом направлении некоторые верные шаги. Она будет выступать в полумаске.
Выслушав ее доводы, маркиз попытался было возразить, но супруга снова взяла верх в их споре. Офелия и Корделия молчали, пораженные способностью Марианны укрощать своего грозного и могущественного супруга с помощью логики и женских чар. Офелии все еще не верилось, что ей позволят вернуться в театр. Корделия умоляла ее взглядом терпеливо дождаться исхода разговора супругов Гиллингэм. Офелия поджала губы и сцепила пальцы рук у себя на коленях.
– В какое время в театре проводятся репетиции? – спросила у нее маркиза.
– Обычно они начинаются в десять утра и продолжаются до пяти часов вечера, – чуть слышно ответила Офелия.
– Тогда я не усматриваю никаких препятствий для твоего возвращения в театр! – сказала хозяйка дома. – Нам придется встретиться с модисткой пораньше, но это можно будет легко уладить. Когда начнутся спектакли, дело несколько осложнится. Но ведь немного опоздать на светскую вечеринку не такой уж и великий грех! – Она улыбнулась.
– Разумеется, миледи, – покорно промолвила Офелия.
– Я уверена, что в конце концов ты поймешь, что оказаться принятой лондонским благородным обществом для тебя гораздо важнее, чем пробовать свои силы на сцене, – добавила Марианна, выразительно посмотрев на нее.
Офелия вежливо улыбнулась и покосилась на сестру. Корделия сидела с мечтательным видом, очевидно, предвкушая скорую встречу с Рэнсомом. Вот только станет ли он опекать ее, узнав, что они обрели могущественного покровителя в лице маркиза? Или же отвернется от нее? Если это случится, ее сердце будет разбито.