– Мне-то ничего, это не моя забота, – говорила Элис, обращаясь к кому-то невидимому в темноте. – Просто мне хочется, чтоб было не так, вот и все.
Разрозненные, несвязные воспоминания беспорядочно лезли ей в голову: о том, как равнодушно реагировал Барк Уолш на ее попытки научиться секретарскому делу; о такой же его реакции на ее усилия освоить кулинарное искусство… «Он считает меня совсем безмозглой», – подумала Элис.
Ну, ничего, она ему еще покажет. Вот только устроится на хорошую работу. Руководство Сноуи может предложить немало подходящих мест для девушек, и Элис была уверена, что сумеет занять одно из лучших.
Потом она вспомнила, что Барк не сможет этого оценить, потому что его здесь не будет – он уедет в Новую Зеландию. Непрошенные, невольные, необъяснимые слезы поползли по ее щекам.
Она так и не уснула до рассвета. Когда же стало светать, в этом уже не было смысла. Элис встала и начала наполнять ванну. Потом сбегала за купальной сумкой, а, вернувшись, обнаружила, что на этот раз Нона тоже встала к завтраку и отняла у нее горячую воду. Уж это действительно было последней каплей. Элис забарабанила в дверь.
– Ну, что там такое? – спросил показавшийся в коридоре Барк Уолш.
Он был в халате (темно-зеленом в горошек, машинально отметила Элис) и выглядел раздраженным.
– Не следует беспокоить вашего отца, – сказал он строго.
– Нона забрала у меня воду из ванной, – пробормотала Элис.
– Господи, неужели из-за этого столько шума!
– Вам-то что, а я хотела принять ванну.
– Идите к себе, Элис!
– Она же забрала у меня…
– Это я уже слышал. Мне кажется, я слышал это десяток раз. Вам не жаль профессора? Ему нужен отдых.
– Мне тоже. Но я не спала всю ночь.
– Весьма прискорбно. Но я в этом не виноват.
– Я не могла уснуть. Я думала, мне будет лучше после горячей ванны, а теперь…
– А теперь ванну принимает Нона. Замолчите, или я устрою вам менее приятное купание – в ручье!
– Он же замерз, – вызывающе сказала Элис.
– Хорошо, сначала взломаем лед.
– Я вас ненавижу! – выкрикнула она.
– Стало быть, нас двое, ибо я тоже не особенно себя люблю. Но мой образ действий мне предписан, Элис. И я хочу, чтоб вы об этом помнили.
– Я не понимаю, о чем вы говорите.
– И это, – с какой-то грустью сказал Уолш, – тоже мне предписано.
Нона пробыла в ванной так долго, что Элис пришлось довольствоваться принесенным с кухни тазиком горячей воды. «Да и все равно, – думала она с отвращением, – ванная пропахнет жасмином, или ландышем, или еще чем-нибудь, а весь пол будет усыпан розовой пудрой».
Затем она стала размышлять над тем, что ей надеть. У Элис имелись весьма симпатичные вещи, соответствовавшие ее собственным (а не Ноны!) представлениям о красоте и вкусе: элегантные жакетики, изящные воротнички, юбки-колокола с замысловатыми карманами… В каком-то порыве упрямства, сознавая, что сегодня Барк желал бы видеть ее в изысканном наряде, она стала натягивать свои старые брюки.