И вот теперь все опять изменилось. Она сидит в саду одна, пьет вино – одна. Иден разглядывала в лунном свете свой замечательный красный грузовичок. Рядом под навесом теснились горшки с рассадой – около трехсот горшков, и каждое растение, каждый цветок требовал, чтобы его посадили в почву. И посадить их нужно как можно скорее, однако сегодня Иден нянчилась с Мелиссой и у нее не нашлось времени выйти в сад и заняться делами. Или, вернее, тем, чем ей больше всего хотелось заняться.
Она допила бокал и налила еще. «Ну вот, – грустно думала Иден, – похоже, я уже напиваюсь в одиночку. Наверное, со стороны я выгляжу жалко».
Нужно составить какой-то план, попытаться представить себе будущее. Когда Стюарт наконец вернется… И тут по краю сознания Иден скользнула пугающая мысль: а что, если он не вернется? Что, если зять прекрасно слышал все ее сообщения, но не имеет намерения бежать за капризной Мелиссой? Если это так, то можно считать жизнь конченой: вскоре она станет бабушкой-мамкой-нянькой, а эти радости, как Иден прекрасно знала, занимают все двадцать четыре часа, дарованных сутками. Вспомнив о пеленках и необходимости приучать ребенка к горшку, Иден быстро отхлебнула вина. Нужно было взять с собой телефон и попытаться еще раз позвонить Стюарту. А может, раздобыть телефонную книгу и попробовать обзвонить все отели Лос-Анджелеса? Интересно, сколько их там может быть?
«План, мне нужен план, – сказала себе Иден. – История с ожерельем и шпионами закончена, и нужно подумать о своем будущем». Неужели она все испортила дурацкой выходкой? Неужели Брэддон не простит ее? А она даже не успела с ним сегодня поговорить.
Иден допила второй бокал и заставила себя остановиться и не наливать третий. Конечно, у нее мелькнула малодушная мысль – если хорошенько напиться, то проблемы забудутся хоть ненадолго. Но она отвергла ее как недостойную. И ведь что странно, ей не хватало не только Гренвилла, но и Макбрайда. За эти дни Джаред стал… кем? Пожалуй, другом. Да, Джаред Макбрайд оказался хорошим другом. А Брэддон… Иден совершенно не хотелось оставлять их отношения в фазе дружеских, она очень рассчитывала на большее.
Вздохнув, она встала и почувствовала, что голова у нее немного кружится от выпитого вина. Иден постояла, глубоко вдыхая прохладный ночной воздух. Голова прояснилась, и она вернулась в дом. «Завтра позвоню Гренвиллу и буду умолять его простить меня», – решила она. Правду ему говорить, конечно же, нельзя – ни один нормальный мужчина не воспримет с пониманием историю, которую она стала бы рассказывать об их с Макбрайдом дурачествах.