Не быть слабой. Овладеть собой. Отомстить.
Хорст был достоин ее любви. И того, чтобы мстить за него. Главная битва еще впереди. Она уничтожит всех, кто лишил ее счастья, как уничтожила тех, кто когда-то надругался над ней и оставил умирать привязанной к дереву. Гесперополис еще содрогнется от настоящего ужаса. И вся империя содрогнется. Но только…
Только ее рыцаря ей уже не вернуть.
Отчаяние, ледяное как объятия пустоты, накатилось с новой силой, схватило за горло. Аина запустила пальцы в волосы и испустила душераздирающий вопль.
– ХОООООРСТ! МОЙ ХОРСТ…
Вопль разнесся по всему Красному Чертогу и заставил Шендрегона снова забиться в свое убежище. Всю ночь и все утро он просидел за экраном большого камина, содрогаясь при малейшем звуке. Он слышал смех халан-морнахов и слышал клацанье их зубов. А теперь еще и этот леденящий душу вопль. Нельзя так кричать, от такого крика может остановиться сердце у того, кто его слышит. Шендрегон знал, это кричит проклятая душа. Стонет под бременем совершенного. А он чист. Он незапятнан. На нем нет крови. Он не с ними, не с проклятыми. Только нельзя ему больше тут оставаться, надо уходить. У этих стен есть глаза и уши, и они видят его, слышат его. Они выпьют из него кровь, высосут жизнь. И тогда Лаэда останется без своего императора. Нельзя тут больше находиться…
Император осмелился выглянуть из-за экрана. Спальня была пуста. Никого не было. Крадучись, Шендрегон перебежал к двери, ведущей в комнату для наложниц. Здесь тоже было пусто. Это возмутило императора. Почему нет охраны? Сегодня же начальник дворцовой стражи лишится своего места. Бросить императора, живого бога без охраны в такой ситуации – слыханное ли дело? Да за такое…
– ХОООРСТ!
Проклятая душа опять кричит. Странно, но она кричит голосом Тасси. Неужели в его золотоволосую богиню тоже вселился злой дух? Жалко, очень жалко Тасси. Она всегда была так ласкова с ним. Если она тоже одержима, ее придется казнить. Нельзя, чтобы она была с ним рядом. Это может ему повредить…
Шендрегон огляделся. Из развешанных по стенам зеркал на него смотрел какой-то человек. Император вгляделся в отражение. Нет, это не он! Он – живой бог, повелитель Лаэды, а из зеркала на него смотрит какой-то безумец, хоть и чем-то похожий на него. Нечесаный, с вытянутым перекошенным лицом, с расширенными глазами, в одеждах, покрытых какими-то пятнами. Он похож на императора, но это не император. Это морок, напущенный проклятыми.
Шендрегон в ярости начал бить зеркала. Осколки градом сыпались на устилавшие пол ковры, но это нисколько не утоляло ярости императора. Морок должен исчезнуть. Он не хочет видеть эту образину. Он прекрасен. Он божествен. А это лицо в зеркалах – злая нелепая карикатура, образ из ночных кошмаров. Прогнать его! Прогнать…