– Ты, кажется, сыграть хотел с нами, – напомнил Балль.
– Я и сейчас хочу, – подтвердил ди Марон. – Делю клад на десять ставок. Выигрываете, я вам открываю тайну клада. Проигрываете – я ухожу отсюда, и вы мне не ставите никаких препятствий.
– Не соглашайся, Заяц! – крикнул Балль. – Крутит он, печенкой чую! Нет у него никаких денег.
– Согласен, – выдохнул ушастый. – Играем!
– Дай слово! – потребовал ди Марон.
– Какое слово?
– Поклянись своим воровским счастьем, что выполнишь уговор.
– Клянусь! Доволен?
– Бросай кости.
– Не ты! – вдруг остановил ушастого Балль. – Я сыграю.
Ди Марон, сложив руки на груди, наблюдал, как Горемыка мечет кости. Внешне он был спокоен, но в душе, впервые за много лет, горячо молился Единому, прося чуда. На решетке горело мясо, распространяя чад и вонь по всему дому, но все о нем забыли. Балль-Горемыка метал кости на загляденье – у него выпали «кошка», «ключ» и «малая обезьяна», что было отличным результатом. Пришел черед ди Марона бросать кости. Первый бросок оказался неудачным. И хоть поэт потом еще два раза метал кости и оба раза выбросил «ключи», первую ставку он проиграл. Так же неудачно он сыграл и второй кон. На третий раз Балль бросил кости с такой силой, что один из кубиков улетел в темный угол, и его долго искали.
Ди Марон играл часто, и часто ему везло. Но таким же везучим игроком был Балль. И потому через три часа после начала игры, когда наступило время последнего броска, ди Марон почти отчаялся переломить игру – он проиграл девять ставок из десяти. Конечно, надежда на то, что клад на заброшенной мельнице, о котором Ферран ди Брай говорил в корчме Иола-Толстяка, существует на самом деле, у него осталась. Но сумеет ли он его добыть? Эти два мерзавца зарежут его без всякой жалости, если он не отдаст им проигранные деньги.
Балль бросил кости. Опять выпала «малая обезьяна». Ди Марон с шумом втянул воздух. Десятую ставку он проиграл.
– Порядок, брат! – Заяц похлопал Балля по плечу. – Ну что, дворянчик, проигрался? Будем рассчитываться!
– Постой! – ди Марон решился. – Есть еще одна ставка.
– Не пойдет! – замотал головой Заяц. – Ты все продул.
– Не все. Играю на самого себя.
– Во даже как? – На лице Зайца появилось удивление. – А на кой ляд ты нам сдался? Разве что ублажать нас маленько будешь, ну так это и без игры образуется.
– Ты не понял, Заяц, – сказал ди Марон. – В южных землях за белого раба дадут хорошие деньги. Я молод, обучен грамоте и искусствам. Такой раб стоит больше, чем пять тысяч галарнов, это я знаю. Мой отец в свое время занимался тем, что выкупал знатных пленников из Амлауты и Казутара.