– Мы еще не закончили, Семен Семенович, если вы присядете, я бы хотела продолжить.
– Что значит – продолжить? – Лев Земович, даже привстал со своего места, – разве преступник не задержан, кстати, при вашем непосредственном участии?
– Да, Коркин – преступник, – Вершинина отвела глаза, – но он не убивал вашу дочь.
– То есть как не убивал? – нестройным дуэтом пропели Жмакин и Трауберг.
– Так и не убивал, – Вершинина жестом показала, чтобы все заняли свои места, – он просто не мог этого сделать, потому что в тот раз он действительно прилетел из Москвы только в воскресенье – тридцатого мая.
– Кто же тогда убил мою Марго? – нахмурил густые брови Лев Земович.
– Мне тяжело вам об этом сообщать, – Вершинина снова потянулась за сигаретой, но сделав над собой усилие, не стала закуривать, – но Маргариту убил ее брат и ваш сын… Марк.
– Что она такое несет, папа?! – взвизгнул Марк, вскакивая с места, – да как вы смеете?! – теперь это адресовалось Вершининой.
– Сядь, Марк, – осадил сына Трауберг, – надеюсь, госпожа Вершинина соизволит нам объяснить…
– Соизволю, соизволю, – вздохнула Валандра, опускаясь в кресло, – мне только нужно задать несколько вопросов. Но сначала я вам кое-что расскажу.
Рассматривая фотографии жертв маньяка, я обнаружила некоторые несоответствия, а именно: у трупа Маргариты Трауберг руки и ноги были связаны скотчем другого цвета и немного не так, как у предыдущих четырех жертв. И это яблоко с надписью выглядело немного удлиненным. В остальном все было вроде бы также. Нет не совсем все, еще Маргарита как бы выпадала из общего ряда, это был не тот тип, на который была направлена агрессия маньяка.
– Но это же мелочи, – заметил Лев Земович, – у преступника мог просто кончиться скотч, или рука дрогнула, когда он вырезал свой знак.
– Конечно, все могло быть и так, – согласилась Вершинина, – но меня это почему-то насторожило и я проконсультировалась со Жмакиным. Правильно, Семен Семенович?
– Да, – подтвердил Жмакин, – так все и было.
– Оказалось, что ваша дочь, Лев Земович, убита не трехгранным клинком, который использовал Коркин, а ножом с плоским лезвием. Так, Марк?
– Мне ничего об этом неизвестно, – Марк вскинул голову.
– Действительно, тебе об этом не было известно, иначе ты бы подготовился получше.
Вершинина буквально пришпилила его к стулу своим пристальным взглядом, потом посмотрела на Оксану.
– Скажите, Цыбина, когда Марк попросил вас сказать, что в субботу вечером двадцать девятого он был у вас, он как-то объяснил вам свою просьбу?
Цыбина молчала, поставленная в тупик хитро сформулированным вопросом. Она взглянула на Марка со второго ряда, где она сидела, но Марк не мог к ней обернуться – этим он выдал бы себя. Тут Оксана поняла, что врать бесполезно и разрыдалась.