– Как я понимаю, дело важное.
– Не настолько важное.
– Ты хорошо устроилась. Я тобой восхищаюсь. И не хочу, чтобы ты все потеряла, если с моей помощью ты можешь этого избежать. – Она продолжала вопросительно смотреть на меня.
«Если бы я могла как-то продержаться на похоронах, – мысленно простонала я. – Если бы у меня было время подумать».
– Это… как-то связано с твоей семейной жизнью, дорогая?
Я кивнула.
– Ну, ну. Ложь, – добавила она, качая головой.
– Вам совсем не обязательно…
Но на ее губах вдруг заиграла довольная улыбка. Я бы даже сказала, озорная. Она наклонилась вперед, похлопала меня по колену, потом поднялась, пересекла комнату. Открыла нижний ящик бюро из орехового дерева, я помнила его по дому в Финчли, порылась в глубине. Достала мятый пакет из плотной коричневой бумаги, схваченный резинкой. Резинка лопнула, когда тетя Лайза попыталась ее снять, от старости полностью потеряв эластичность.
– Вот. – Она протянула мне пакет. – Раз уж мы заговорили о лжи и семейной жизни.
Из пакета я достала не менее мятый журнал с черно-белыми иллюстрациями, расправила на колене, раскрыла первую страницу. Увидела фотоснимок двух молодых мужчин с коротко стриженными, по моде тридцатых годов, волосами. Один смотрел в объектив с глупой улыбкой на лице. Оба по-товарищески обнимали друг друга за талию. Под солнечным светом поблескивали их светлые волосы. Позади расстилалось пшеничное поле, они стояли, привалившись спиной к белым воротам, у ног лежали рюкзаки. А весь наряд состоял из туристических ботинок и шерстяных носков крупной вязки. Второй молодой человек, который не таращился в камеру, с такой же глупой улыбкой разглядывал гениталии своего спутника, которые он уже некоторое время поглаживал.
– Солгать, дорогая? – спросила она таким сладеньким голосом, словно показывала мне альбом со свадебными фотографиями. – А как насчет того, чтобы предварить ложь толикой правды? – Она подошла к буфету, достала из него бутылку хереса. – Принеси стаканы, они на кухне.
Я принесла.
Она прошлась пальцем по ободу каждого, разлила херес. Очень ловко, пусть и трясущимися руками, вставила пробку, пригубила херес, все это время изучающе глядя на меня.
– Солгать, дорогая? – повторила она. – О, твоя старая тетушка это умеет, как никто другой. – Она осторожно поставила стакан, откинулась на спинку кресла. – Но сначала маленькая история для тебя. Строго между нами.