Она не знала, чего ожидать, когда, умывшись, вернулась в комнату в атласной, персикового цвета ночной рубашке и скользнула под одеяло, под которым уже лежал Артур. В полосатой пижаме из хлопчатобумажной ткани, так что у нее создалось впечатление, будто она ложится в кровать к отцу. Тут все и началось. Какое-то время они лежали неподвижно, как мумии. Потом повернулись друг к другу и столкнулись носами в попытке поцеловаться. Нервно засмеялись и немного расслабились. Артур так долго прижимался к ее рту сжатыми губами, что она, чтобы не задохнуться, раскрыла рот и инстинктивно начала тыкаться языком в губы мужа. Он их раздвинул, и они соприкоснулись языками, начали играть ими, совсем как дети. Ей понравилось.
Элайза подкатилась поближе к мужу, ощущая приятный жар в груди и нижней части живота. Артур протянул руку и обнял ее, прижимая к себе. Она же называла его ласковыми именами и гладила по щеке, потом почувствовала, как что-то твердое, она решила, что это узел на завязках пижамных штанов, уперлось ей в живот. Опустила руку, чтобы убрать его, и обнаружила, что это определенно не узел на завязках. В этот самый момент она увидела, что в глазах мужа появилось то самое выражение, которое она однажды видела в глазах Гарольда Биннса, а в следующее мгновение Артур уложил ее на живот и перекатился на нее. На секунду, придавленная телом мужа, она подумала, что это и есть главный атрибут брачной ночи: из тебя выжимают весь воздух. А потом почувствовала режущую боль в заднем проходе и закричала: «Прекрати, прекрати…» – но он не остановился. Похоже, не знал как. Изогнув шею, она увидела, как его закрытые глаза отдаляются и приближаются, отдаляются и приближаются, а потом не могла этого больше выносить и лишилась чувств.
Пришла в себя, по-прежнему лежа лицом вниз, чувствуя влагу между ног. Артур лежал на спине, в свете уличных фонарей она видела, что глаза у него открыты, а на щеках блестят слезы. Элайза потянулась к его руке, но Артур отдернул руку и даже не повернулся к ней. Она медленно поднялась с кровати, чувствуя страшную слабость, поплелась в маленькую ванную. Когда протерла полотенцем между ног, обнаружила, что оно в крови. Она где-то слышала, что у новобрачных идет кровь, поэтому не удивилась. Но как же это было ужасно. Она задалась вопросом, не забеременела ли.
Они больше никогда не говорили о той ночи. Ни о слезах, ни о боли, ни о том, как Элайза долго сидела на унитазе, пока на заре не вернулась в постель, где крепко спал Артур. Больше в свой медовый месяц они этим не занимались и говорили в основном о красотах Лоустофта и высоком уровне обслуживания в отеле. А когда сели в поезд, уходящий в Лондон, она посмотрела на залитые солнцем здания и почувствовала невыразимую грусть. Ей уже казалось, что в этом мире на ее долю будет выпадать только плохое. Дикки и Нелл радостно встретили их, как и положено встречать счастливых новобрачных, а они старались им подыграть. Артур даже обнял Элайзу за плечо, как бы говоря: «Видите, какая отличная мы пара». Нелл слишком суетилась, готовя чай и рассказывая о делах, чтобы заметить тени под глазами Элайзы.