– Он умен, – продолжала Дженова, как будто не замечая его молчания. – Я говорю о Жан-Поле. Хорошо образован. Напрасно он связался с Болдессарами. Из него мог бы получиться великолепный кардинал, если бы не… – Перехватив взгляд Генриха, она состроила гримасу. – Я не доверяю ему. Он явно что-то скрывает. Изо всех сил старается притворяться равнодушным, когда на него косо смотрят из-за обезображенного лица, делает вид, будто это его не волнует.
– Ты очень точно его описываешь, милая.
– Почему он тебя интересует, Генри? Что он тебе сказал?
– Он просил меня… уговорить тебя выйти замуж за Алфрика. – Не стоит пугать ее сразу Болдессаром в роли жениха. – Я сказал, что это тебе решать.
Дженова нахмурилась:
– Я удивлена. Мне не могло прийти в голову, что такая вещь, как мой брак с Алфриком, его касается.
– У него все лицо обезображено? То есть…
– Ты спрашиваешь, как он выглядел до того, как с ним случилось несчастье? Думаю, у него были приятные черты. Светлые глаза, длинные ресницы. Один глаз остался невредимым, второй ослеп. Не знаю, сколько ему лет. Трудно определить.
Генрих кивнул. Она только что описала нескольких его дружков из Шато-де-Нюи. И все же он догадался, о ком идет речь. Этот имел все основания ненавидеть Генриха. Генрих его предал.
– Держись от священника подальше, – сказал он тихо, но настойчиво. – Не оставайся с ним наедине, Дженова, и не подпускай к нему Рафа. Он мне не нравится. Он опасен.
Дженова окинула его тревожным взглядом.
– Конечно, я буду осторожна, Генри. Но я знаю, что здесь, в Ганлингорне, я в полной безопасности. Надеюсь, ты ничего от меня не скрываешь, Генри? Ты же знаешь, что мне можно доверять, да?
Генрих улыбнулся, глядя ей в глаза, но на сердце у него было тяжело. Довериться ей? Господи, если бы только мог он поверить, что она в состоянии вернуть прошлое! Но он сомневался, что Дженова обладает такой властью.
Дженова хотела заставить его рассказать ей, что его угнетает. Что еще произошло, помимо встречи с Жан-Полем. Генрих вел себя странно, его мысли были где-то далеко, даже когда улыбался или болтал с ней, когда проверял на ней власть своих неотразимых чар. Но Дженова слишком хорошо его знала. Его что-то мучило, но он не хотел ей об этом рассказывать.
Почему он снова заговорил о дворе? И хотя это прозвучало в связи с его стремлением помочь Рафу, за что она должна быть ему благодарна, простое упоминание об этом омрачило радость Дженовы. Она не хотела, чтобы он уезжал. В ней теплилась надежда, что, возможно, он передумал.
Ей нужно установить между ними дистанцию. И сохранить свое сердце в неприкосновенности.