Эшарт от души рассмеялся.
— А вы не опасаетесь, что это доведет меня до безумия? И тогда кто знает, какую глупость я еще сотворю…
К сожалению, Дженива хорошо знала, что он хочет этим сказать.
Наконец все собрались и направились через лужайку к стоявшим в отдалении деревьям, но по какой-то причине, может быть, желая проявить такт в отношении нее и Эша, их не позвали вместе со всеми. Тогда Дженива, которой совсем не понравилась эта инициатива, сама поспешила вслед за остальными.
Дыхание все еще образовывало облачка пара, зато солнце уже согревало кожу. Воздух был кристально чист — таким он никогда не бывает летом. Дженива глубоко вдохнула, надеясь наконец избавиться от безумия, которое тем не менее догнало ее.
— Убегаете? Неужели девять поцелуев слишком много для вас? Или вы хотите кончить эту игру?
— Я закончу игру, если вы согласитесь содержать… ребенка. — Она дипломатично не сказала «вашего ребенка».
Эшарт не ответил, и она из-под ресниц взглянула на него.
— Почему бы нет? Я знаю, что вы уже содержите других незаконнорожденных.
— Кто, черт побери, вам это сказал?
— Разве это имеет значение?
— Наверное, не знаю. Я не могу взять на себя ответственность за ребенка Молли Керью.
Дженива сделала несколько быстрых шагов вперед и, повернувшись, преградила ему дорогу.
— Но почему?
Его лицо вспыхнуло гневом.
— Сделать это — значит признать, что Молли говорила правду и ребенок — мой. Но это абсолютно не так.
— Абсолютно? Как вы можете быть в этом уверены?
— Я не имею намерения объясняться с вами по данному вопросу, мисс Смит. Вы просто должны поверить моему слову.
Ну это уж слишком! Ей захотелось достойно ответить ему.
— Не беспокойтесь о моей невинности, я знаю, каким способом мужчины избегают отцовства.
Заметив, что он неприятно изумлен, Дженива тут же пожалела о своих словах. Почему все убеждены, будто люди, не состоящие в браке, так наивны?
— И каким же? — холодно спросил он.
— Я тоже не имею намерения объясняться с вами, милорд. Вы просто должны поверить моему слову, я не падшая женщина. — Повернувшись, она пошла дальше, и он последовал за ней.
— Я ничего об этом не говорил. Если вы не девственница, Дженива, то следующие несколько дней могут оказаться намного интереснее, и вы должны это знать.
— Должна? Я не плачу за это, а вот вы — платите.
Он остановил ее, поцеловал кончики своих пальцев, а затем прикоснулся ими к ее губам.
— Счет — семь, — сказал он.
Как так получилось, что это прикосновение потрясло ее не меньше, чем страстные объятия?
Дженива ускорила шаги. Она произвела на него нежелательное впечатление и теперь чувствовала себя обезоруженной. Кто знает, что он теперь сделает и как это подействует на нее.