Увидев, что к ней направляется мисс Миддлтон, Дженива чуть не застонала. Боже, только не сейчас!
— Я вижу, вы действительно любите его, — сказала мисс Миддлтон, усмехаясь.
Джениву выручил инстинкт.
— Это естественно, когда двое собираются пожениться.
— Разве? — Мисс Миддлтон повернулась, словно хотела посмотреть, как пилят дерево. — Люди всегда женятся с практической целью.
— Что вы и собираетесь сделать?
— Я собираюсь выйти замуж за Эшарта. Джениве захотелось ударить ее.
— Вы не сможете выйти замуж за мужчину, если он этого не хочет.
Мисс Миддлтон по-прежнему не спускала глаз со своей жертвы.
— Неужели?
Дженива не знала, движет ли ею беспокойство за Эшарта или за эту молодую женщину, но она чувствовала необходимость предостеречь ее.
— Послушайте, неразумно выходить замуж за человека, который этого не хочет, вы рискуете вызвать его недовольство.
Дамарис нахмурилась. Прислушивалась ли она и понимала ли то, что пыталась сказать ей Дженива?
— Мужчины иногда бывают очень глупы.
— Конечно, но и женщины тоже, взять хотя бы леди Бут Керью.
Кошачьи глаза загорелись.
— Тщеславная безмозглая особа!
— Совершенно верно. Заставить Эшарта жениться — если это вообще возможно — все равно что запереть себя в клетку с голодным волком.
Глаза Дамарис расширились, но, вероятно, совсем не от страха. К сожалению, Дженива понимала ее. Здравый смысл убеждал ее саму держаться как можно дальше от Эшарта, но вряд ли это имело значение.
Первая пара мужчин, пиливших бревно, отступила, вытирая пот, и предложила другим заменить их. Эш тотчас взялся за пилу. Дженива увидела, как лейтенант Ормсби хотел ухватиться за другую ручку, но лорд Родгар сам занял его место.
— Как насчет нерастраченных сил? — поинтересовался.
— Титулы должны придать нам силы.
Пила с визгом врезалась в дерево. Принимая во внимание семейную распрю, это могло бы стать состязанием, но в данной работе это оказалось невозможным; им приходилось точно согласовывать свои движения.
Дженива молила Бога, чтобы Эш усвоил урок, хотя весьма в этом сомневалась. Заброшенный нерадивыми родителями, воспитанный ожесточившейся бабкой, избалованный титулом и богатством, он мог оказаться настоящим возбудителем вражды.
Лейтенант Ормсби потребовал своей очереди, брошенный им на Дамарис Миддлтон взгляд отчетливо говорил, что ему хочется произвести на нее впечатление. Такой красивый мужчина — и все же его дело абсолютно безнадежно, подумала Дженива, в ярком сиянии Эша он становился почти незаметным.
Все еще прерывисто дыша, Эшарт возвратился к ней. Дженива вынула из его шейного платка булавку и, повинуясь древнему инстинкту, вытерла платком пот с его лба. Она убеждала себя, что пытается удержать мисс Миддлтон от ошибки, но на самом деле подчинялась силе, такой же естественной и непреодолимой, как ураган или приливная морская волна.