Она широко распахнула дверь. Глаза ее расширились, лицо побелело.
– Деннис, – как эхо, произнесла она, – Денни…
Питер оглядел ее с головы до ног.
– Итак, – жестко произнес он, – одевайтесь и собирайте чемодан.
Когда же она подошла к двери, чтобы закрыть ее, он сказал:
– Что ж, в конце концов, вы победили, не так ли? Мои поздравления, мисс Ройден.
Когда они приехали в Сидней, занимался рассвет. Весь обратный путь они проделали в полном молчании, лишь однажды оно было прервано кратким диалогом, Питер обнаружил, что Сьюзан бьет дрожь.
– Что холодно? Вот, возьмите плед.
– Спасибо, я не замерзла, правда. Я… я думаю о Денни.
Его нога нажала на акселератор.
– С ним будет все в порядке. Он вечно попадает в истории. Я больше беспокоюсь о товаре, который находился в грузовике. Судя по сообщению миссис Брэй, авария произошла уже после того, как грузовик загрузили новой партией рассады. Не сомневаюсь, что место аварии сейчас покрыто лучшими сортами моего мака.
– Почему вы так жестоки!
– Я тверд как сталь, но мне говорили, что этот металл тоже имеет свой срок годности. Вспомните обо мне, если вы когда-нибудь вздумаете что-нибудь поносить.
Звучало ли в его голосе что-то еще, кроме насмешки?
Сэндвич, навязанный ей во время остановки, стоял тугим узлом в желудке, а кофе, казалось, превратился в бушующий океан.
– Обычно события напоминают тех людей, с которыми связаны, – лаконично заявил Питер, – поэтому и раны Денниса должны быть поверхностные, как он сам.
Сьюзан промолчала. Она могла лишь снова повторить сказанное ранее:
– Вы жестокий человек.
«Он именно такой», – думала она по мере того, как они продвигались сквозь бледнеющую темноту ночи. Питер был безжалостным и жестоким.
Однако в тот момент, когда они достигли «Гринфингерса», ее уверенность в собственных обвинениях Питера несколько поколебалась. Опустив руку на дверную ручку с ее стороны, он на какое-то мгновение задержал ее. И Сьюзан увидела его улыбку, не саркастическую и ироничную, а мягкую, добрую, пусть и несколько утомленную. Так или иначе, его улыбка, казалось, пробивалась сквозь туман серого утра.
– Скверное время, не так ли, Сьюзан? Но все беды и несчастья не могут уничтожить солнце.
И он указал в сторону реки, над которой появились первые лучи солнца, делая окружающий мир цветным и светлым, прозрачным и нереальным. Но, хотя Сьюзан смотрела вперед вместе с ним, она ничего не замечала. Неожиданно ее взгляд, казалось, сделался блуждающим.
Ибо впервые он назвал ее по имени. Впервые он назвал ее «Сьюзан».
Она дождалась, пока он не убрал руку, и медленно вылезла из машины.