Обезумевший от страха конь поднялся на дыбы, и Магнус оказался на дороге. Нога его застряла в стремени, и он не мог ее освободить. Конь переступал с ноги на ногу, волоча его за собой, а Асгард де ли Герш тем временем зажимал кровоточащую рану в боку. Но, видимо, силы его иссякли, потому что он свалился на землю, меч выпал из его руки в металлической перчатке.
Толпа тамплиеров рванулась вперед, но в этот момент ночь огласилась новыми звуками: трубили рога, послышался топот несущихся галопом коней. В темноте уже можно было различить приближающихся всадников.
– Назад! Назад! – закричал приор. Несколько рыцарей повернули и побежали к воротам. В темноте кто-то наклонился над Идэйн и перевернул ее на спину.
– Сядь, девушка.
Монах Калди придал ей сидячее положение к стал рывками развязывать стягивающие ее веревки.
– Король Уильям послал за тобой свою гвардию! – прокричал монах ей в лицо. – Лев все еще ищет тебя.
Просунув руки ей под мышки, он заставил Идэйн подняться.
Она не могла стоять и прислонилась к монаху. Суматошная толпа тамплиеров, кажется, позабыла и об Асгарде и о Магнусе, стараясь укрыться в своем замке. Но наступающие рыцари короля загораживали им путь, оттесняя их на дорогу.
Монах Калди потянул Идэйн к деревьям и уже тронувшимся повозкам.
Добравшись до них, он вскарабкался в ближайшую и втянул за собой Идэйн, рухнувшую на дно повозки, как куль с мукой. Идэйн больно ударилась о деревянный борт, а потом почувствовала рядом с собой живое существо. Как оказалось, на дне повозки сидела на корточках женщина с ребенком.
Какие-то всадники кружили вокруг повозок, переговариваясь на неизвестном Идэйн языке. За их спинами рыцари короля Уильяма рвались в ворота твердыни тамплиеров и трубили в рога, подавая сигнал друг другу. Повозки одна за другой ныряли в лесную чащу прямо с дороги и исчезали среди темных деревьев.
Постепенно шум битвы, крики и звуки труб отдалялись и теперь были едва слышны. Повозки поехали медленнее и не так сильно кренились то на один, то на другой бок. Идэйн села, ощупывая голову и лицо. Когда монах Калди втащил ее в повозку, Идэйн ушиблась о ее бортик. Теперь ее пальцы нащупали болезненную шишку на лбу, а во рту она ощутила вкус крови.
«Куда они едут?» – вяло думала она. Что это за люди, говорящие на неизвестном ей странном языке? Это, уж конечно, не французский, язык норманнов, и, возможно, даже не гэльский, на котором говорят шотландцы.
Появился какой-то всадник. Он свешивался с седла и заглядывал в каждую повозку. Он был без шлема, с обнаженным и обагренным кровью мечом. Дышал он все еще тяжело. Наконец он добрался до повозки с Идэйн.