– Это совсем другая история. Ты давно в полиции?
– Шестнадцать лет. У меня трое детей. Джаред, младший, учится в школе Лоуренса и играет защитником. У него сложение не мое, он в маму! – Эд захохотал.
– А кто у нас мама? – спросил Джек.
– Синтия Перримен. Помнишь ее? Такая славная цыпочка была!
– А то!
– Да она и сейчас…
– Эй, вы не забыли про меня и моих детей?
Джек оглянулся и увидел Саманту, которая опять начала всхлипывать.
– Черт, да, конечно. Слушай, Эд! – Толливер высунулся из окна, и ледяная крупа хлестнула его по лицу. – У нас тут проблемы, и нужна твоя помощь.
– Чем смогу, – без колебаний ответил Эд.
– Мне нужно добраться до Сансет-лейн. Там в моем доме трое детей. Говорят, электричество отрубили во всем районе, и они совершенно одни. – Он опять обернулся и увидел, что слезы текут по щекам Саманты. – Сэм, не надо, все будет хорошо. – Он повернулся обратно к Кицмиллеру. – Эд, нам нужно к детям. Ты сможешь пропустить нас?
Полицейский кивнул, потом сказал:
– Подожди, я придумал кое-что получше.
Он пошел в сторону полицейских машин и поговорил с кем-то, видимо, старшим офицером. Пока они ждали, Джек держал Саманту за руку. Она смотрела в боковое окно, и он не видел ее лица. Но она перестала всхлипывать и руку не отнимала.
Вернулся Эд.
– Сдавай назад и двигайся за мной, – сказал он. – Я провожу тебя до Сансет-лейн.
– Спасибо, старик! – крикнул Джек вслед полицейскому. – Ты опять меня спасаешь, как во время матчей в Блумингтоне.
Кицмиллер обернулся и расхохотался, запрокинув голову и не обращая внимания на лед, сыпавшийся налицо.
– Для этого и нужны друзья, верно? – Потом он вдруг посерьезнел и сказал: – Знаешь, Джек, я чуть не заплакал, когда увидел, что с тобой случилось. Все наши ребята говорили, что так никому еще не доставалось. И, хочешь верь хочешь нет, мы до сих пор часто вспоминаем тебя.
Джек почувствовал комок в горле. Он вдруг понял, что Саманта повернулась к нему и гладит его плечо. С трудом сглотнув, он сказал:
– Спасибо, старик.
– Ладно. – Эд вновь сделал шаг к машине и, ухмыльнувшись, сказал: – Теперь-то ты выглядишь неплохо. Для политика, по крайней мере. Не дрейфь, приятель, я доставлю тебя и твою подружку домой.
Джек никогда не был сентиментален, но сейчас ощутил прилив таких странных и непривычных эмоций, что не мог даже разобраться, что же это он чувствует. Может, это нежность? Вот он сидит на дороге в пробке и его старый друг, который, как оказалось, не забыл его за шестнадцать лет, готов выручить его из беды. Рядом сидит красивая и желанная женщина и держит его руку, потому что он ей небезразличен. Иначе откуда такое участие? Джек вдруг почувствовал, что живет по-настоящему, и это было чертовски хорошо. Он высунулся в окно и крикнул Эду: