А вот ее муж это себе позволяет. Он великолепен. Она протянула к нему руки.
До конца жизни Тесс не забудет того, что почувствовала, когда Лусиус подхватил ее на руки и прижал к своему телу: кожа к коже, мягкие округлости к твердым мускулам. Мужчина к женщине.
На узкой скамье было слишком мало места для двоих, поэтому они легли на ворох сброшенной одежды. Она принялась обследовать его на ощупь. Тело его было напряженным — повсюду.
— Хочу предупредить тебя, Тесс, что не стану брать тебя прямо здесь. Этого я не допущу.
Ее пальцы остановились на мгновение. В затуманенном мозгу мелькнула мысль, что можно бы, наверное, быть посмелее, обследуя его тело, ведь его пальцы уже побывали повсюду.
Поэтому Тесс позволила своим пальцам направиться туда и осторожно скользнуть по всей длине. Она с наслаждением почувствовала, как от ее прикосновения он вздрогнул всем телом и шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
Но ей хотелось ощутить всей кожей его кожу, поэтому она придвинулась к нему еще ближе, прижавшись грудями к его груди, и почувствовала, как задрожало его тело.
Теперь пришла очередь Тесс усмехнуться. Ощущать собственную власть было необычайно приятно.
Мгновение спустя она лежала на спине, и улыбка исчезла с ее лица. Одного прикосновения его пальцев, его губ к ее груди было достаточно, чтобы она вскрикнула и потянулась к нему, ожидая продолжения.
К Лусиусу, кажется, на мгновение вернулся разум.
— Я не могу сделать это, Тесс, — судорожно дыша, сказал он, усилием воли заставляя застыть на месте пальцы. Он вспомнил вдруг, что ее мать умерла несколько лет тому назад. И некому было предупредить ее. — В первый раз, — сказал он, стараясь держать под контролем голос, — женщины испытывают боль. К тому же бывает кровь. У тебя будет там неприятное ощущение.
Она поморгала глазами, и он понял, что ей это известно. Но естественная боязнь отступила на задний план, сменившись страстным желанием, которое заставило ее призывно выгнуться навстречу ему, лишая его последних крох контроля за ситуацией. Тесс вдруг схватила его за плечи и, широко распахнув глаза, сказала:
— Больно ждать, Лусиус. Это больно. — Он немедленно позволил пальцам погрузиться в ее тепло. — А это, — прерывисто дыша, сказала она и, притянув к себе его голову, поцеловала его, — это не больно.
Его тело в нерешительности зависло над ней. Лусиус отчаянно хотел ее, он изголодался по ней.
У нее вырвался крик — но это не был крик боли. И все же… кровь. Интуиция подсказывала ему, что благовоспитанная девушка должна пережить столь мучительную процедуру в собственной постели, на чистых простынях, предпочтительно в затемненной спальне.