– Нет, eneit, нет. Мне так не кажется, – мягко произнес он, поднимаясь по крутому склону к главным воротам. – Кровь, которую ты чуешь, очень древняя. Угроза существует только для тех, кто прибывает сюда с ненавистью и злым умыслом в их сердце. В самом Роузлинде вот уже почти сто лет царят мир и любовь.
Она ничего больше не сказала, но, когда они подъехали к подъемному мосту, глаза ее были раскрыты шире обычного, а дыхание учащеннее. Имлладд ступил на мост без колебаний, но грациозная кобыла Рианнон по кличке Кифлим[10] замешкалась, пританцовывая. Саймон осадил своего коня и протянул руку. Он знал, что мост был крепок и тверд, как скала. Только страх самой Рианнон мог остановить кобылу.
– Внутри тебя встретит любовь, не волнуйся, дорогая, – успокоил он.
Рианнон взяла его руку, и дальше они двинулись вместе. При первых приветственных криках воинов со стен и с обзорных башен ее напряжение немного уменьшилось. Она не понимала, о чем они говорили, поскольку воины обращались к Саймону по-английски, и он отвечал им на том же языке, но в интонациях ошибиться было невозможно. Эта же интонация чувствовалась и в голосах слуг, конюхов, которые вышли принять лошадей, в голосах всех мужчин и женщин, оторвавшихся от своих дел, чтобы приветствовать возвратившегося домой сына хозяев, с которым они не боялись посмеяться и пошутить.
К тому времени, как Саймон поздоровался с Кнудом, сменившим умершего от старости Бьорна на посту начальника гарнизона, Рианнон совсем успокоилась, с любопытством наблюдая бурную жизнедеятельность во внутреннем дворе. Двор не так уж сильно отличался от дворов в большинстве замков Уэльса. Те же кухонные пристройки, приютившиеся у стены внутренней башни возле высокого крыльца. Рианнон отметила, что конюхи повели лошадей вокруг башни в заднюю часть двора – значит, конюшни располагались где-то там. В стороне, напротив кухни, размещалось еще несколько пристроек, используемых, видимо, в качестве складов.
Слуги хоть и суетились, но достойно, выполняя порученное обычное дело. Все выглядели сытыми, более сытыми, вероятно, чем слуги ее отца. Лица их были широкие и светлые в отличие от узких и смуглых лиц слуг ее матери, но выражение довольства на них было точно таким же. Саймон сказал правду. Какую бы угрозу ни представлял замок Роузлинд для непрошеных пришельцев, те, кто жил в нем, в большинстве своем были довольны выпавшим на их долю жребием.
Кнуд подошел к Сьорлу и на ломаном англо-французском начал объяснять, где должны разместиться его люди. Сьорл отвечал на еще более корявом французско-валлийском. Саймон ухмыльнулся, но предоставил им разбираться самостоятельно.