Пенни нервно теребила золотой крестик в вырезе красного платья.
– Будь это правдой, она уже давно избавилась бы от вас. Как и от всех остальных.
– Но я прожила у нее всего четыре дня!
– Рекорд, – объявила Моника, деликатно сморкаясь в платочек. – Вы не представляете, как изобретательно она изводит окружающих.
Представляла. И еще как!
– Вам следует убедить Ниту поддержать «Гаррисон гроуз», – вставила Сил, насадив на нос очки-хамелеоны. – Это единственный способ спасти город.
Блу уже знала, что «Гаррисон гроуз» – план возрождения, составленный первыми лицами города.
– Туристы постоянно проезжают через город по пути к горам Смоукиз, – продолжала Моника, – но тут нет ни приличных ресторанов, ни гостиниц, почти никакого шопинга, так что они никогда не останавливаются в Гаррисоне. Если Нита позволит нам разрабатывать план, мы можем все изменить.
Пенни потянула за маленькую черную пуговку между грудями.
– Поскольку государственных льгот нам не дождаться, мы могли бы сыграть на факторе ностальгии и сделать все, чтобы это место выглядело как воспоминание о маленьких американских городках до появления жареных цыплят по-кентуккийски.
Моника повесила сумку на плечо.
– Нита, естественно, и слышать ни о чем не хочет.
– Нам было бы легче легкого привлечь туристов, создав для них минимальные удобства, – поддакнула Сил. – Но Нита отказывается выложить хотя бы десятицентовик на расходы.
– Сил пять лет пыталась открыть сувенирный магазин рядом со своим нынешним. – вздохнула Пенни. – но Нита ненавидела ее мать и отказалась сдать помещение в аренду.
Под звон церковных колоколов женщины продолжали излагать остальные пункты плана, включавшего открытие «ББ»[31], преобразование «У Джози» в приличный ресторан, а также разрешение некоему Энди Берильо пристроить к пекарне кафетерий.
– Нита считает, что кафетерии годны только для коммунистов, – негодующе выпалила Сил. – Интересно, что коммунистам
нужно в восточном Теннесси?
Моника решительно сложила руки на груди.
– И вообще кому в наши дни интересны коммунисты?
– Она просто хочет, чтобы все жители города терпели и молчали, – бросила Пенни. – Не хочу ни о ком говорить плохо, но она исключительно из-за собственной злобы позволяет этому городу медленно умирать.
Блу вспомнилась почти угодливая улыбка Ниты на ранних гаррисонских снимках. Интересно, как сложились бы обстоятельства, если бы местные дамы сразу же приняли ее в свой круг, вместо того чтобы остерегаться, как чумы. Что бы там ни болтала Нита, Блу не верила, что она действительно намеревается продать город. Пусть она ненавидит Гаррисон, но больше ей некуда деваться.