– Я думал лишь о данном Роберту обещании. Тогда мне не нужна была жена.
– Да еще такая жена, – вскинулась Софи. – Монахиня. Вы ведь нацелились на бунтарку!
– Поначалу да. – Зеленые глаза Коннора грозно сверкнули. – Но теперь это уже не важно, Софи.
– Конечно, вы все знали. – Софи почти не слушала мужа. – Должно быть, надеялись, что женитьба на наследнице Данкриффа и предводительнице клана Карран поможет вам поправить дела! – Она красноречивым жестом обвела рукой комнату с ее обветшалыми стенами и потолком.
– Довольно! – оборвал ее Коннор. – Я дал слово и сдержал его. Вот и все.
– Почему же тогда вы не сказали мне о брате?
– Разве я мог? – горячо возразил Коннор, схватив девушку за плечи. – Как я мог сказать вам такое? Я ведь только что женился на вас и уложил вас в постель. Я не настолько жесток, что бы вы обо мне ни думали. К тому же я и сам не знал, можно ли верить словам стражника. Ведь это всего лишь слух, – сердито прорычал он. – Я хотел убедиться, выяснить правду.
Софи смотрела на него, тяжело дыша. Слезы застилали ей глаза.
– Тогда докажите, что это неправда! Говорят, это вы отправили в тюрьму моего брата. Коннор Макферсон, докажите, что это не так, помогите вернуть его домой!
Она вырвалась из рук мужа, бросилась бежать по коридору, с трудом сдерживая рыдания.
Софи не знала, куда бежать, где найти покой и уединение. Глендун оставался чужим для нее.
Сбежав по ступеням, она устремилась к старому заброшенному саду.
Сад уже накрыли темно-фиолетовые сумерки. Переступив через обломки садовой стены, Коннор вышел на недавно расчищенную тропинку и легко различил среди деревьев сияние золотистых волос Софи. Даже в полутьме были отчетливо видны молодые зеленые побеги, пробивавшиеся сквозь землю по обеим сторонам тропинки.
Софи обернулась, и Коннор заметил на ее щеках следы слез. В огромных глазах ее стояла тревога. Киннолл остановился в двух шагах от девушки. Ему отчаянно хотелось прижать Софи к себе и успокоить, но голос рассудка подсказывал, что нужно выждать, дать девушке время прийти в себя. Он знал: Софи хватит стойкости, чтобы вынести и это испытание, и любое другое. Со временем она сама в этом убедится.
– Я не хотел говорить вам пока о Данкриффе, – признался Коннор. – Но вы должны были знать.
Софи кивнула и отвернулась.
– Он жив.
– Я искренне надеюсь, – вздохнул Коннор. – Но мы должны быть готовы ко всему. Я знаю, что это такое, когда теряешь близкого человека. Вам и самой знакомо это чувство. Боль кажется нестерпимой. И это длится долго, мучительно долго. Но однажды настает день, когда вы понимаете, что ноша стала немного легче. Совсем чуть-чуть. А потом боль начинает постепенно отступать. Свинцовая тяжесть спадает, и вы начинаете жить дальше. Вы все еще ощущаете утрату, но она уже не наполняет вас отчаянием. Боль еще живет в вашей душе, но уже не ранит так остро.