Похищение Софи (Гэбриел) - страница 56

– Посмотрите на меня, Кэтрин София, – тихо обратился к ней Макферсон, поднимаясь с колен. – Похоже, вы о чем-то глубоко задумались. Вы испуганы, девочка?

Софи покачала головой, по-прежнему отводя глаза. Если что-то и пугало ее, то это собственное сердце и потаенные страсти, готовые вырваться на волю. Монахини внушали ей, что физическое влечение греховно, хотя другие склонности и увлечения вполне допустимы. Можно посвятить себя молитве, служению Господу, поэзии, музыке, рисованию, садоводству, кулинарии, даже плетению кружев, но властный и таинственный зов плоти следует безжалостно сдерживать и подавлять.

Она украдкой взглянула на Коннора Макферсона. В нем чувствовалась мощь и неукротимая жизненная сила. Эта сила читалась в его властном взгляде, слышалась в низком звучном голосе, ощущалась в нежных прикосновениях его могучих рук. Разбойник-горец обладал природным даром сродни могуществу колдунов. И Софи не в силах была противиться его воле. Ее тело поддавалось, уступало, откликалось на его зов учащенным биением сердца, слабостью, внезапными приступами дрожи. Софи охватило смятение. Все ее существо отчаянно стремилось освободиться от оков и испытать запретное чувство, которое она так долго училась усмирять.

Софи Маккарран действительно боялась. Боялась себя.

Глава 9

– Мэри оставила нам немного еды, – заметил Коннор, радуясь возможности перевести разговор в безопасное русло. Он убрал салфетку с оловянного блюда, где лежали овсяные лепешки и сыр. – Еще есть лимонад, если хотите. Мэри тщательно бережет свой сахар, но сегодня она устроила настоящее пиршество. – Коннор усмехнулся, наполнил напитком оловянную кружку и протянул ее жене.

Девушка сделала глоток и отставила кружку. Она выбрала лепешки и сыр, но взмахом руки отказалась от холодной баранины. Коннор съел ломти мяса сам.

Новобрачная поела скромно, хотя и с хорошим аппетитом, а затем ополоснула руки в небольшой чаше с розовой водой, которую Мэри предусмотрительно поставила на поднос. Вытерев руки полотняной салфеткой, она снова уселась в гобеленовое кресло. Коннор остался стоять спиной к очагу, наслаждаясь приятным теплом.

Он тоже ополоснул руки в чаше.

– Говорят, – заметил он, вытирая пальцы салфеткой, – на королевских приемах в Лондоне больше не подают чаши с водой для омовения рук.

Софи удивленно подняла голову:

– Почему?

– Потому что, – с улыбкой объяснил он, поднимая кружку с лимонадом над чашей с водой, – когда провозглашают тост за здоровье короля, приверженцы Стюартов, выпив, слишком кривятся и спешат прополоскать рот розовой водой.