Кивнув дежурным учительницам, Мишель через вестибюль направилась прямо в кабинет директора.
– Мне необходимо увидеть миссис Спенсер. – Голос ее, к счастью, не дрогнул. – Вы позволите оставить это здесь, пока я с ней поговорю? – Она пристроила тяжелую коробку на стойку рядом со столом секретарши.
– А что там? – подозрительно поинтересовалась та. «Булочки с героином!» – чуть не выпалила Мишель, но прикусила язык и улыбнулась сыну:
– Кое-что для вашей ярмарки, верно, малыш? Дверь директорского кабинета открылась, выпустив предыдущего посетителя, и Мишель без дальнейших вопросов, по-прежнему держа Фрэнки за руку, шагнула внутрь, прочь от всех этих любопытных, враждебных взглядов.
Миссис Спенсер сидела за столом, спиной к окну. Старомодная, чопорная, она немногим отличалась от солдафонов в юбках, учивших саму Мишель. В очередной раз растянув губы в любезной улыбке, Мишель опустилась на стул напротив миссис Спенсер и посадила Фрэнки себе на колени.
– Спасибо, что приняли нас, – прощебетала она. – Через десять минут мне нужно быть на ярмарке, да и ваше время, я знаю, очень дорого. – Миссис Спенсер настороженно кивнула – слухи, разумеется, дошли и до нее, а к чему ей лишние проблемы? – Вы ведь знаете моего Фрэнки?
– Конечно, – без колебаний солгала директриса, выползавшая из кабинета, что называется, по большим праздникам.
– Если позволите, я оставлю его в приемной. Пойдем, мой хороший. Посмотришь книжку, пока мы поговорим с миссис Спенсер.
Усадив ребенка в уголке вотчины Хиллари Гросс, она сунула ему маленькую коробочку сока и пачку изюма. Безвольно свесив ножки и уронив голову, Фрэнки упорно смотрел в пол. Материнское сердце разрывалось от любви и жалости, но Мишель все же оставила сына и вернулась в кабинет.
– Думаю, вы уже слышали о том, – довольно резко начала она, оставив сиропные интонации, – что наша семья подверглась незаслуженным обвинениям. В доме был проведен обыск, однако обвинения нам не предъявили и, уверена, не предъявят. Мы с мужем решили подать иск за незаконный арест на власти города и округа.
Мишель почувствовала, как напряглась при этих словах миссис Спенсер.
– Да, я слышала об аресте и…
– Обвинения, повторяю, предъявлено не было, – оборвала ее Мишель. – Нас с мужем продержали несколько часов и выпустили; детей же напугали до полусмерти. Клянусь вам, что мы стали жертвой чьего-то злого умысла, но даже если вы мне не верите, то должны согласиться, что дети ни при чем. Верно?
– В подобных ситуациях дети, к сожалению, всегда…
– В нашей семье, – вновь оборвала директрису Мишель, – дети всегда были окружены любовью, заботой и уважением к их личности. – Она вынула из сумки безобразную записку учительницы, положила на стол и пришлепнула ладонью. – А это, по моему твердому убеждению, написано человеком, который детей ненавидит и презирает.