Женщина закрыла блокнот.
– У него перелом левой плечевой кости. – Лорелея непонимающе смотрела на нее, и медсестра показала у себя на руке место перелома. – Вот здесь. Перелом неприятный, но мягкие ткани не повреждены. Два, самое большее три месяца в гипсе – и рука будет как новенькая.
По лицу женщины Лорелея поняла: та что-то недоговаривает.
– И все? Есть что-то еще, я знаю! Он был без сознания, и его голова…
– Да. По-видимому, сотрясение мозга. Доктор назначил энцефалограмму, после нее мы сможем сказать что-то более определенное.
– Но он пришел в сознание?
В глазах медсестры появилось выражение сострадания.
– Нет, – мягко ответила она, – еще нет. Лорелея пошатнулась, и медсестре пришлось ее поддержать.
– Послушайте, фрау Рудольштадт. Тем, что будете сидеть здесь и изводить себя, вы мужу не поможете. Вы одна? Может быть, мне позвонить кому-нибудь, кто сможет за вами приехать?
Лорелея молча покачала головой. Ей некому звонить. У нее здесь никого нет, кроме старой бабушки и маленького сына. Курт никогда не говорил о своей родне, а она не спрашивала. Господи, она совсем ничего о нем не знает! За что же она так его ненавидела? Только за то, что он желал ее и всем сердцем привязался к ее сыну?.. К своему собственному сыну…
Он так старался, чтобы они трое стали настоящей семьей! Но она ему не позволила. Почему же, почему только сейчас она поняла, как была слепа и глупа?
– Нет, спасибо, – тихо ответила она. – У меня никого нет. Я…
Двери распахнулись – двое санитаров вывезли на каталке бледного, бесчувственного Курта.
– Курт… – Голос ее дрогнул и сорвался.
Бросившись к каталке, Лорелея сжала безжизненную руку мужа и побежала рядом по коридору к кабинету с надписью «Энцефалография». Здесь ее остановили.
– Подождите, пожалуйста, снаружи. Лорелея склонилась над Куртом, коснулась губами холодного лба.
– Я буду здесь, mein Liebling, – прошептала она. Дверь захлопнулась.
Судорожно вздохнув, Лорелея направилась к телефону-автомату, висевшему на стене.
Номера Анны она не знала, но оператор нашел его по домашнему адресу. Анна взяла трубку сразу, словно сидела у телефона, ожидая звонка.
С Вилли, заверила она, все в порядке, о нем Лорелея может не беспокоиться. Они с Гельмутом вместе поужинали, а сейчас играют в железную дорогу.
– Как ваш муж? – осторожно спросила она.
– Не знаю. Пока ничего не известно.
– Вилли хочет поговорить с вами. Передаю ему трубку.
Лорелея прикрыла глаза и набрала воздуху в грудь. Сейчас она должна быть сильной. Ради сына.
– Мама? – Голосок мальчика дрожал.
– Да, милый. – Курт умер?