Перед ним вдруг открылась залитая солнцем улица. У тротуара припаркован его автомобиль. Отлично! Не все ли равно, куда ехать – лишь бы подальше от нее! Забыть бессердечную колдунью, что сперва приворожила его, а теперь мучает холодностью и равнодушием…
Во сне Курт снова переживал страшные минуты катастрофы. Снова делал крутой поворот, видел испуганные глаза женщины с ребенком, выскочившей из-за припаркованной машины, снова изо всех сил жал на тормоз – и, видя, что не успевает остановиться, отчаянным рывком выкручивал руль вправо. Снова слышал душераздирающий скрежет металла, чувствовал, как острая боль пронзает тело, и с необыкновенной ясностью понимал, что никогда, никогда больше не увидит Лорелею. Черт бы побрал гордость, помешавшею ему сказать самое главное! Теперь она не узнает… никогда не узнает…
– Курт!
Он застонал и заметался на кровати.
– Курт! – снова послышался тихий голос. – Открой глаза, пожалуйста. Пожалуйста, вернись ко мне.
Ее мольба вернула ему силы. Курт открыл глаза и увидел над собой бесконечно милое лицо жены. Она улыбалась, но в глазах ее стояли слезы.
– Лорелея, – прошептал он.
Она бросилась ему на грудь и горько зарыдала. С трудом подняв непослушную руку, Курт обнял жену и прижал к себе.
В этот миг он был счастлив, как никогда в жизни.
Вскоре в палату вбежала медсестра, заметившая на мониторе, что он очнулся. Следом за ней появились врачи, и Лорелея исчезла. В следующий раз, несколько часов спустя, когда Курт снова увидел жену, лицо ее было спокойно и холодно. У него язык не повернулся спросить, в самом ли деле она рыдала у него на груди и молила вернуться к ней.
Сама она ничего не сказала, и он не спрашивал. По словам невропатолога, в первые минуты после выхода из комы пациенты порой испытывают галлюцинации.
Возможно, все дело в этом?
В самом деле, не глупо ли надеяться, что после всего пережитого Лорелея чувствует… что она все еще хочет…
Через три дня Курт уже норовил вырваться из больницы.
– Я уже целую вечность провел в этой палате! Говорю вам, я тут больше ни дня не останусь!
Он откинулся на подушки и гневно взглянул на небольшую толпу, собравшуюся в изножье его кровати. Ортопед, лечивший сломанную руку, невропатолог, консультировавший его по поводу сотрясения мозга, дежурная медсестра – все стояли, скрестив руки, и смотрели на него крайне неодобрительно.
Здесь же были и личный врач Курта, и его жена. Личный врач явно наслаждался ситуацией. Что до жены – Бог ее знает. Женщины умеют скрывать свои чувства.
– Герр Рудольштадт, не думаю, что стоит говорить о вечности, – сурово заметила медсестра. – Вы в больнице всего три дня.