— Между нами не всегда будет дверь, — напомнил Коннор. Он понимал, что она бы не смотрела на него с таким самодовольным видом, если бы не чувствовала свою безопасность и превосходство.
— Вы правы, — ответила Мэгги. — Если вы сейчас прыгнете вниз, я стану вдовой и навсегда от вас избавлюсь.
— Можете на это не рассчитывать.
Даже искаженный стеклом, его голос таил в себе угрозу. Возможно, он прыгнет и останется жив просто ей назло, или, что еще хуже, умрет и будет к ней являться призраком. Мэгги повернула заклинившуюся ручку и открыла дверь.
— Спасибо, — холодно произнес он, входя в комнату. Мэгги проигнорировала его. Подошла к гардеробу, взяла халат и исчезла в ванной.
Коннор прищурил глаза, глядя на воинственный разворот ее плеч. Пальцы его, крепко сжатые в кулаки, позволили ему сдержаться и не схватить ее за косу и крепко дернуть к себе. Он не знал, что сделал бы с ней после этого. Ему хотелось верить, что он стал бы ее трясти, но в душе он знал, что без всякой провокации с ее стороны стал бы страстно ее целовать.
Тихо выругавшись, Коннор подошел к гардеробу и достал собственную ночную сорочку и халат. Вероятно, Мэгги проведет в ванной большую часть вечера.
Час спустя во второй раз за вечер Мэгги замерла на пороге спальни. Коннор сидел на кровати, заняв всю ее середину, и читал нью-йоркскую «Кроникл», явно считая постель своей территорией.
Мэгги прочистила горло.
— Я не признаю права самовольного захвата, — сказала она.
— Что?
— Вы слышали.
— Я вас всегда слышу, — терпеливо ответил он, не поднимая глаз от газеты. — Но, кажется, никогда не понимаю, о чем вы говорите.
Разъяренная его невниманием, Мэгги перегнулась через кровать и выхватила газету из его рук. Потом уставилась на слитый лист в сжатых кулаках и пришла в ужас от собственного поведения. Подняв взгляд на Коннора, она увидела, что он наблюдает за ней тем притворно завороженным взглядом, который совершенно лишал ее присутствия духа.
— Извините, — сказала она, не в состоянии передать этими словами всю глубину своего сожаления. Развернула газету, положила ее на одеяло из гусиного пуха и попыталась разгладить. Но ее попытки не увенчались успехом.
— Позвольте мне, — сказал Коннор, вынимая газету из-под ее пальцев, — пока вы ее не уничтожили окончательно. — Он аккуратно сложил газету на своей прикроватной тумбочке. Затем повернулся к ней: — Вы говорили?..
Мэгги отступила от кровати на шаг.
— Я не признаю права самовольного захвата, — повторила Мэгги, указывая на него, а потом обведя рукой всю постель. — Только то, что вы забрались в нее первым, не дает вам права владеть ею.