Вдруг ему захотелось снова очутиться дома, вернуться в прошлое. В тот год, а вернее, в тот блаженный промежуток времени, когда вся эта катавасия еще не начиналась. Он слишком долго не видел свою семью и сильно скучал. Гримаса исказила его лицо, когда он понял, что рад увидеть даже мать. Все ее интриги и хитроумные уловки для достижения своих целей, которыми она обычно доводила его до бешенства, казались ему сейчас не стоящими выеденного яйца. Боже, ради того, чтобы снова оказаться рядом с братьями и отцом, он мог бы даже примириться с матерью и ее выкрутасами.
Он встрепенулся и заставил себя выбросить все это из головы. Мысли о доме не веселят и не успокаивают. А ему и без того есть о чем волноваться. До того времени, пока можно будет спокойно вернуться домой, еще шагать и шагать, жить да жить, работать и работать не покладая рук. Лучше всего и для ситуации в целом, и для душевного спокойствия думать о том, что надо сделать вот сейчас. Сосредоточиться на деле. Это всегда помогало.
Наконец они добрались до невысокого глинобитного домика, который когда-то был его тайным убежищем, где он на время скрывался ото всех и вся. Это было единственное место, которое он мог назвать своим домом, но в этот раз он не почувствовал ни облегчения, ни радости. Облупившаяся побелка на стенах лишний раз напоминала обо всех печальных переменах в его жизни. Внося Лину на руках через низкие деревянные двери, он был приятно удивлен, что Джизус с женой оказались верны своему слову и выполнили все, что обещали. Было чисто, гораздо чище, чем он надеялся. Даже потемневшие от времени доски пола сияли. Оставалось лишь закупить продукты. Лина зашевелилась у него на руках. Он осторожно поставил ее на ноги, придерживая, пока она не открыла глаза и не сообразила, что они прибыли.
Лина заморгала, потерла кулачками сонные глаза и огляделась. Комната была просторная и чистая.
– Мы уже на месте? – Она через плечо оглянулась на Хантера.
Он кивнул и прошел вперед, чтобы открыть окошко.
– Угу. Мы поживем здесь некоторое время.
– Сколько?
– Пока я не закончу начатое.
Она решила, что слишком устала, чтобы возражать против такого уклончивого ответа. Да и мозг еще полуспал и не был способен четко сформулировать возражения.
Рухнув на стул возле безупречно отдраенного стола, она молча наблюдала, как мужчины начали устраиваться. Она хотела сразу пройти в спальню, но чувствовала, что об этом надо попросить Хантера наедине, потихоньку. Сейчас придется потерпеть. Он был занят. Хантер хотел сказать Лине, чтобы она быстренько вскипятила кофе, но вовремя заметил, какого труда ей стоит держать глаза открытыми, а спину прямой.