Катриона торопливо вошла в комнату и вдруг замерла, словно остановленная неожиданным невидимым препятствием.
Джонатан полуобернулся. Он все еще не видел жены, но зато она теперь могла видеть его лицо, лицо — о Боже! — сияющее счастьем и исполненное любви: Джонатан с нежностью смотрел на склоненную темноволосую голову молодого человека, сидящего за столом. И теперь с необыкновенной ясностью Катриона увидела, как пальцы Джонатана, лежавшие на плече игрока, массируют и мягко поглаживают его, и в жесте этом, вне всяких сомнений, читалось чувственное влечение.
Темноволосый молодой человек сделал завершающий победный бросок, и все присутствующие одновременно с облегчением вздохнули.
— Счастливчик педераст сегодня уйдет отсюда с десятью тысячами фунтов, — пробормотал кто-то рядом с Катрионой.
И тут игрок поднял голову от стола и оглянулся.
Он смотрел через всю комнату прямо на бледную словно смерть Катриону, которая с первого же взгляда поняла, что данный вариант гораздо хуже, чем какая-нибудь там Леда или Карла. Хуже даже, чем Виктория.
Во взгляде молодого человека читалось одновременно и понимание, и мягкое смирение, к которым примешивалось сожаление.
Танкреди.
— Идеальные отношения между фотографом и моделью — это нечто большее, чем обычная семейная жизнь. — Бейлод с грохотом закрыл двери лифта. — И, если я собираюсь сделать нечто большее, чем просто прелестную картинку, мне нужно проникнуть в тебя: в твое существо, в тело и мысли. «
Ты тоже должна понимать меня. Смотреть на мир моими же глазами и знать, чего я хочу.
Чем выше поднимался лифт, тем гуще и горячее становился воздух.
— Так что от постели нам никуда не деться. Занимаясь любовью, не очень-то спрячешься. — Бейлод открыл дверь студии и подтолкнул Гвиннет внутрь. — Траханье — самый надежный способ добиться большего взаимопонимания.
Спальня Бейлода занимала угол, отделенный от остальной комнаты занавесью из бамбука. Потолок здесь был стеклянным и совершенно не защищал от палящего солнца. На выбеленных бетонных стенах висели фотографии в прозрачных коробках: прекрасные лица с огромными, покрытыми дымкой глазами, сочными губами, угловатыми скулами. Мебели практически не было: только два стальных шкафа с папками и кровать в крепком дубовом каркасе, застеленная роскошным черным меховым покрывалом.
— Моя единственная слабость, — объявил Бейлод, поглаживая мех, и при этом вся постель, словно ожив и задышав, заколыхалась легкими волнами.
Гидропостель. Гвиннет подумала о том, как уютно спалось Бейлоду прошлой ночью, в то время как она была вынуждена мучиться на полу.