Уксусный Джо разразился потоком новых проклятий, заглушивших даже треск бьющейся посуды. Лисса в ужасе прижала ладони к ушам, не зная что делать. Наконец повар вытащил древнюю винтовку из нагромождения вещей и инструментов в шкафу и поднял ее в направлении навеса. Два извивающихся комка, один большой, другой поменьше, бились под парусиной, пытаясь выкарабкаться на свободу.
— Нет, Уксус, миленький, не стреляй! — завопила Лисса, бросаясь к повару, который уже взводил курок, и хватая его за руки как раз в тот момент, когда тот выстрелил. Отдача была такой сильной, что оба повалились на землю.
Из-под парусины с силой урагана вырвалось странное серовато-белое облако.
Собравшиеся начали судорожно кашлять и тереть глаза, когда мелкая белая пыль осела на них толстым слоем. Лисса кое-как пробралась к упавшему тенту и выпустила на волю пленников, забывших о добыче.
— О, Кормак, Пеппер, только поглядите на себя, — сокрушенно охнула она, сгибаясь пополам от нового приступа кашля.
— Какого дьявола тут творится? — завопил Маркус на двух белоснежных псов, которые, наконец осознав всю порочность своего поведения, поджав хвосты, спрятались за девушку.
Джейкобсон спешился, но Джесс все еще оставался в седле и едва сдерживал смех, рассматривая хаос и разруху. Когда его взгляд упал на покрытые мукой волосы и липкие руки Лиссы, та, сгорая от смущения, отвела глаза и, часто заморгав, погладила Кормака по голове. Пальцы запутались в густой шерсти.
— Это мука, — неожиданно выпалила она, зная, что краснеет, и ненавидя себя за это. — Уксусный Джо пытался застрелить их, но вместо этого попал в мешок с мукой, и получилось что-то вроде взрыва, так что всех вокруг засыпало, — пояснила она, с сокрушением оглядывая испорченный костюм.
В довершение к уже нанесенному урону, Кормак энергично отряхнулся и новая туча вместе с каплями слюны окутала Лиссу.
— Будь я проклят, если не влеплю в него заряд дроби! Это уже предел всему! — взвизгнул Уксусный Джо. — Воры чертовы, украли моих перепелов, разгромили кухню, а ты только можешь сказать, что я подстрелил собственный мешок с мукой, словно бродячего койота!
Он швырнул на землю засаленную потертую шляпу, каким-то чудом не слетевшую с» головы во время погони, и начал топтать ее грязными, покрытыми мукой сапогами.
— Увольняюсь! Не желаю разыгрывать няньку у сволочного пса, достаточно здорового, чтобы ходить под седлом, да и у этой пронырливой твари, — добавил он, уставясь на Пеппера.
Маркус полностью игнорировал истерику Уксусного Джо — сварливый старик по малейшему поводу объявлял, что уходит.