Теперь уже не только Брюхотряс был причиной того, что у Харальда появились враги.
Я уже знала, что Харальд способен на предательство. Теперь же увидела, как жажда мести затмевает ему разум. Но я еще не поняла, что это может обратиться и против меня.
В ту пору я часто виделась с Магнусом, мы вели с ним долгие беседы.
Я с трудом узнавала в нем прежнего веселого мальчика. Он говорил почти исключительно о своем отце, Олаве Святом.
Только и слышалось: Олав Святой, мой отец. Олав Святой являлся ему в снах и видениях и руководил им.
— Тебе не кажется, что Олав Святой просто преследует тебя? — спросила я.
Мне хотелось рассмешить Магнуса, вернуть ему радость жизни. Я пыталась вырвать его из когтей Эйнара Брюхотряса, потому что чувствовала — он вертит Магнусом, как хочет: это он внушил ему все, что касалось «Олава Святого, его отца». Магнус попал к Эйнару на воспитание совсем ребенком, и Эйнар умел влиять на него.
— Тебе двадцать два года, — говорила я. — Пора бы тебе стать взрослым, возмужать.
В конце концов Магнус начал как будто пробуждаться ото сна.
Харальд язвил по поводу моей родственной опеки. Я объяснила, что делаю это не только ради Магнуса, но и ради него самого.
Он посмеивался, но я не обращала на это внимания.
Однажды Халльдор отвел меня в сторону и сказал:
— Ты в своем уме, Елизавета?
Королевой он меня никогда не называл, так же как и Харальда — конунгом.
— Разве я похожа на безумную? — удивилась я.
— Похожа. Не станешь же ты говорить, будто не ведаешь, что творишь.
Наверное, по моему лицу он увидел, что я ничего не понимаю, потому что медленно и внятно начал мне объяснять:
— Конунг Магнус не сводит с тебя глаз. Я не знаю, о чем вы с ним разговариваете, но он похож на мартовского кота.
— Ни о чем тайном мы не беседуем, — отрезала я.
— Пусть так. Я-то тебе верю, — успокоил меня Халльдор. — Но иной раз дело и не в словах. Взгляд значит больше, чем слова. Я обратил внимание, как вы смотрите друг на друга. Ты, наверно, и сама этого не замечаешь. Но учти, что поощряешь его.
— У меня и в мыслях не было ничего дурного, — сказала я, правда уже не так твердо. — Мне нравится Магнус, но ты ошибаешься, если думаешь, что я люблю его не как брата.
— Ты уверена? — В голосе Халльдора не было ни насмешки, ни недоверия, он просто предлагал мне еще раз все обдумать.
— Может быть, и не совсем как брата, — призналась я наконец. — Но это потому, что он не такой, как Харальд. А люблю я только Харальда.
— Я это знаю. Иначе я не стал бы разговаривать с тобой. Харальд тоже любит тебя — любит больше всех на свете. Но с Харальдом всегда нужно быть начеку. Следить, чтобы он не заставил тебя плясать под свою дудку.