– Энт! – окликнул голос из одного грузовика. – Энтони! Вернись! – Кричавший повернулся к соседу и недоуменно сообщил: – Только что столковались на комод, аж за пятьсот фунтов. А теперь куда-то несется, даже его не забрав.
Беатрис Мэннерз не была поклонницей «Дейли пост». Всю жизнь она хранила верность «Телеграф» и не видела причин на старости лет менять свои пристрастия. Это была часть ее утреннего ритуала. После чая с молоком, принесенным с фермы, она готовила себе на завтрак тост из хлеба с отрубями и вересковый мед, которые поглощала с крепким черным кофе либо на веранде с задней стороны дома, либо в саду под яблоней – в зависимости от погоды. Но летом яблоки на ветках становились слишком заманчивой приманкой для ос, которые пьянели и возбуждались от сладкого сока до того, что начинали считать яблоню своей, а не ее собственностью. Поэтому Беатрис обычно перебиралась в тень каштана.
Сейчас, с приближением сентября, Би старалась получить как можно больше удовольствия от своего завтрака на свежем воздухе. Она еще и в октябре будет это делать. Конец августа всегда наводил на нее необъяснимую тоску. У нее было такое чувство, будто уже прозвенел похоронный звон по почившему лету. Самые красивые цветы отцвели, трава иссохла. Она начинала готовиться к более прохладной и ясной погоде.
Беатрис едва успела расправиться со вторым тостом и аккуратно сложить «Телеграф» по сгибам, когда ее уединение нарушил чей-то голос, приветствовавший ее от ворот.
– Доброе утро, Би! – К ее неудовольствию, это оказался Энтони Льюис. – Чудесное утро для чтения прессы в саду! Не хотите почитать новую газетку?
Он помахал номером «Дейли пост».
– В жизни эту дрянь не читала, – свысока ответила Би, даже не приподнявшись.
Энтони усмехнулся:
– Сегодня вам понравится. Захватывающий материал про Стеллу. Настоящее произведение искусства. Стелла хоронит себя на сцене, ей бы в писательницы пойти. Какое яркое воображение! Очень трогательно.
Би поднялась и величаво проплыла по саду, как какая-нибудь гранд-дама. Она всегда недолюбливала Энтони, а в таком желчном настроении он и вовсе опасен. Но таким дерзким она его еще никогда не видела. Можно подумать, что он откопал у себя в гараже Ван-Гога.
– Нет, спасибо, мне это неинтересно, – твердым голосом отказалась она и вернулась к своему креслу.
Он бесцеремонно водрузил газету на ограду:
– Почитайте, Би. Уверен, вы не меньше меня любите хорошую беллетристику.
Он резко развернулся, оставив ее перед дилеммой: проигнорировать газету или подойти и взять.
Искушение оказалось слишком сильным, хотя она нашла в себе силы дождаться, пока он скроется из виду. По крайней мере, не сможет позлорадствовать, что она сдалась.