– Когда я буду уверена, что снова могу на тебя положиться.
– Я – Сен-Клер!
«Мастер меча» гневно сделал шаг к письменному столу, со всеми разбросанными на нем бумагами, документами, черновиками, меж которыми блестел позолоченный нож для разрезания писем, такой острый, что для него, вероятно, требуется разрешение на право ношения оружия; стол представлялся Аресу баррикадой, который отделял его от сестры.
– Я не позволю командовать этому нелепому рабу, – сказал он громовым голосом, не скрывая обиды.
Лукреция отложила в сторону паркеровскую ручку и поднялась, всем своим видом показывая, что она хочет побыстрее избавиться от брата, чтобы снова посвятить себя более увлекательным и, прежде всего, более важным делам.
– Тогда докажи, что ты заслуживаешь моего доверия, – ответила она. Ее вызов звучал чистейшей насмешкой, и было совершенно ясно, что таково и было ее намерение. Она вышла из-за стола и смерила Ареса пренебрежительным взглядом. – Встань на колени, – вдруг приказала она. – перед своей госпожой, приорессой Настоятелей Сиона!
В течение трех-четырех вздохов – возможно, дальше счет пошел бы уже на минуты – Арес никак не реагировал на ее слова. Этот промежуток времени, в течение которого он стоял перед сестрой, растерянный, не в силах перевести дух, с бессильно отвисшей нижней челюстью, показался ему бесконечным. Напрасно надеялся он на неожиданную, остроумную концовку реплики, которая дала бы ему понять, что Лукреция шутит. Но в ее взгляде не было юмора. Ничего, кроме презрения и высокомерия, не отражалось в ее карих глазах.
«Да она спятила, – подумал он со смесью ужаса, сострадания и раненой гордости. – У Лукреции, как бы это попроще выразиться, явно не все дома. Недавняя потеря сына, должно быть, лишила ее разума. Но это ни в коей мере не оправдывает ее в том, что она обращалась с ним как с одним из тех слюнявых бастардов, которые патрулируют перед «Левиной». При этом он был не уверен, кого имеет в виду – двуногих или четвероногих охранников. С яростным возмущением он отвернулся от нее и направился к двери.
– Знаешь, в чем твоя проблема? – спросила Лукреция насмешливо.
«Ты, – гневно думал Арес, – только ты и есть моя проблема».
Но его сестра ответила на свой риторический вопрос сама:
– Ты ни во что не веришь. Даже в собственную сестру.
Арес остановился в дверном проеме, обернулся и смерил ее презрительным взглядом.
– Ничто так неотвратимо, как смерть, – холодно ответил он и, успокоившись, потому что вновь обрел полный контроль над своим лицом, продолжил: – Это относится в полной мере и к нам.