Но сейчас в ответ на вопрос подруги Юля лишь с досадой воскликнула:
— Если уж я готова отказаться ради нашего расследования от свидания с Маратом, то неужели ты думаешь, что я не смогу прогулять денек на работе?
Мариша ничего не ответила, она просто пошла собираться. Но про себя подумала, что расследование их может затянуться, и не на один день. И еще неизвестно, от скольких житейских радостей им с Юлей придется отказаться ради него. Поэтому на всякий случай Мариша набрала с собой побольше личных вещей.
— Ты собираешься ко мне насовсем переехать? — встревожилась Юлька, когда увидела Маришу с большой дорожной сумкой в руках.
— Тут только самые необходимые мелочи! — отнекивалась Мариша. — Мой шампунь, зубная щетка.
— Ни фига у тебя зубная щетка места занимает! — беззлобно хмыкнула Юля.
— Еще я и одежду прихватила, — скромно пояснила ей Мариша. — Ты же не хочешь, чтобы я все время у тебя на глазах ходила в одном и том же?
Разумеется, Юля не хотела, чтобы ее любимая подруга чувствовала себе некомфортно. Разговор был закончен. И девушки двинулись к Юльке.
* * *
Дома у Юли они были немедленно атакованы лающей, рычащей и одновременно виляющей хвостом таксой Никой. Ее маленькое, но длинное и крепкое тельце буквально разрывалось от охвативших таксу разнообразных эмоций. И она просто не знала, какой из них отдать предпочтение.
Поэтому одновременно выражала их все — негодование, что ее забыли одну на целые сутки, злость, так как она давно проголодалась, что, впрочем, было ее естественным и обычным состоянием, и радость, что хозяйка все-таки сохранила остатки совести и пришла наконец домой, приведя с собой Маришу, которую Ника нежно любила.
— А кто ее кормил вчера? — спохватилась Мариша, вдоволь нагладив таксу по гладкой спинке. — И кто с ней гулял?
— Соседка, — ответила Юля. — Не могла же я оставить Нику без прогулки и ужина? Она бы мне такое устроила, когда я вернулась. У-у-у!
Но Ника уже умчалась прочь и теперь многозначительно громыхала на кухне пустыми мисками и всем своим видом показывала, что Светлана Георгиевна, Юлина соседка, отвратительная жадина.
Она морила бедную Нику голодом, да еще и прихватила несколько банок мясных Никиных консервов для своего отвратительного старикашки Мони — кривоногого облезлого карликового пуделя, который еще и имел наглость мерзко приставать к ней, красавице и умнице, со своими ухаживаниями.
— Не трудись так, все равно я тебе не поверю! — хихикнула Юля, цепляя к ошейнику Ники поводок. — Ты просто выклянчила у нее эти консервы. И в одно мгновение слопала их на глазах у пускающего слюни Мони. А насчет его приставаний я тебе так скажу, тот и часа не проживет, кто к тебе вздумает приставать. И уж точно не тихий безобидный Моня. Боже мой, старичок и думать забыл о таких глупостях.