Она умолкла и, возвращаясь к прежнему, снова сказала:
— А ты, Дива, не ходи на Купалу!
Девушка улыбнулась. Тогда Живя протянула руку старухе. Яруха затрясла головой.
— Родные две руки, сестринские… — забормотала она, — а доли-то, доли! Куда одной до другой!..
— А кем же из нас ты бы хотела быть? — полюбопытствовала Живя.
— Ни той, ни другой, — засмеялась старуха, — снова жить, снова плакать, молодость найти, чтоб снова её потерять!.. Э, нет! нет!.. Ни белой, ни чёрной, никакой доли я не хочу… По мне, лучше уж чарочка меду, а потом сладкий, золотой сон, и хоть бы совсем не просыпаться… В чарке меду такое счастье, какого во всем свете не сыщешь… А ты все же не ходи на Купалу…
Девушки стали смеяться над полоумной бабкой. Яруха смеялась вместе с ними.
Она снова взяла руку Дивы и принялась её разглядывать.
— Любит он тебя, души не чает, — зашептала она.
— Кто?
— Не знаю! А кто-то есть! Красавец собой, молод, богат… Эй! Не ходи на Купалу…
— Да ведь мы с братьями пойдём, со всей роднёй… что с нами станется? — воскликнула Живя.
— Кто знает? На Купалу всякие чудеса случаются! Иной раз братья подерутся, а иной раз впервые молодые свидятся да слюбятся… На Купалу всякие случаются чудеса… Жаль, только раз в году бывает такая ночка!.. Ой! ой! Я бы круглый год песни пела да мёд пила и через огонь скакала…
Продолжая разговаривать, Яруха развязала свою котомку и стала в ней рыться. Котомка была набита какими-то травами, камушками, семенами и корешками, завязанными в узелки. Старуха была знахарка, знала толк в зельях, отшептывала порчу, заговаривала, привораживала и отваживала… Однако на этот раз она искала не зелье: у неё ещё оставался кусок чёрствого хлеба, она нашла его, осмотрела, стряхнула с него пыль и, достав из лукошка сыроежку, принялась молча закусывать. Дива пододвинула к ней лукошко. Яруха жадно ела.
— Идём с нами домой, мы тебя покормим горячим.
— Не могу, — пробормотала старуха, — ноги болят, а до поля, где огни будут жечь и куда парни мои придут, далеко, ох, далеко… Среди бела дня — ещё ничего, а идти ночью да с голодным волком повстречаться или, ещё того хуже, с вурдалаком…
Она покачала головой.
— А на Купалу мне непременно надо сходить… Раз в год возвращается моя молодость… и так насилу её дождёшься…
Старуха затянула песню, но смолкла. Выбрав все сыроежки из лукошек, она утёрла губы и улыбнулась сёстрам.
— Накормили вы меня на славу… Вдруг она стала беспокойно озираться.
— Кого-то я чую, чужой тут близко!..
Старуха по-звериному потянула носом, оглядываясь по сторонам. И правда, в нескольких шагах от них остановился, выйдя из лесу, окровавленный Зносек. При виде его девушки в испуге вскочили, Яруха взглянула и сразу успокоилась.