Отец Лак Эллен.
Наверное, он видел, как Пирс выходил из каюты девушки. Пирса охватило непреодолимое желание удрать ил и, по крайней мере, убедиться, что у него застегнуты все пуговицы. Но вместо этого он направился к капитану Пэкингу, испытывая при этом примерно те же чувства, что и осужденный, которого ведут на гильотину.
— Вы ко мне обращаетесь?
— Это вы тот самый Кингстон?
Слова капитана, произнесенные с южным акцентом, звучали как вызов. Он поджидал Пирса, прислонившись к дверному проему и скрестив руки на груди.
Несомненно, капитану все было о нем известно — тайна его рождения, смешанное происхождение. Пирс остановился в нескольких шагах от Пэкинга.
— Да, слушаю вас, — сказал Пирс, безнадежно вздохнув и чувствуя свое поражение.
— Так это вы прикарманили денежки всех здешних жителей? Теперь то вы, наверное, очень богаты, а?
Этот вопрос совершенно сбил Пирса с толку.
— Я… н-н да, мои дела идут хорошо.
— Я раньше не замечал, чтобы вы играли в карты. Это просто нечестно с вашей стороны. Вы увиливаете и не желаете дать людям шанс отыграться и вернуть хоть часть их денег.
Голос капитана был хриплым, и от него за версту пахло виски. Его темные глаза налились кровью.
— Мне жаль, если я кого-то обидел. Ну, как вы должно быть знаете, у меня совсем другие планы.
Пэкинг удивленно поднял брови. Он вел себя так, как будто никогда в жизни не видел Пирса и свою дочь вместе.
— Вы разве не были на скачках? — спросил Пирс.
— Я был при исполнении обязанностей и вынужден был их пропустить. Однако, если вы и впрямь раскаиваетесь, что вели себя не как джентльмен, я вам сейчас могу дать возможность это исправить.
Отец Лак абсолютно ничего не подозревал. Пирс с неподдельной теплотой и искренностью улыбнулся капитану.
— Уж, поверьте мне, я совсем не хочу, чтобы вы считали меня не джентльменом. Только скажите, что я должен сделать, чтобы искупить свою вину и оправдаться в ваших глазах?
Джорджи проснулась с восьмым ударом колокола, лениво потянулась, все ее обнаженное тело испытывало удивительное наслаждение и полную удовлетворенность. Вспомнив, почему она в первый раз за всю жизнь проснулась обнаженной, Джорджи радостно улыбнулась. Она понимала, что должна чувствовать себя ужасно, испытывать хоть намек на раскаяние, но это было выше ее сил.
Никогда ей не было так хорошо. Уткнувшись в по-цушку, Джорджи повернулась на бок, страстно желая, чтобы на месте подушки оказался Пирс!
Она попыталась мысленно заглянуть ему в лицо, но вместо этого обнаружила груду нижних юбок, сваленную в нескольких шагах от кровати, а также сброшенное хлатье.