«У него так все гладко и прикрыто, – подумала Микаэла, – все под покровами, которые ждут, чтобы их сорвали». И слишком велик был соблазн сорвать с него этот защитный панцирь, заглянуть в его серо-стальные глаза, которые вдруг засверкают ледяным блеском, если его застичь врасплох.
Микаэла расправила плечи. Она жила с человеком и не знала его, не чувствовала этого укола близости. А когда рядом находился Харрисон, она тут же ощущала, как его присутствие, согревая, просачивается во все ее поры. И с осознанием этой незащищенности перед бывшим «мальчишкой-занудой» было не так легко смириться. Харрисон не имел права выглядеть так восхитительно: белоснежная рубашка оттеняла его смуглую кожу, сшитый на заказ костюм подчеркивал ширину плеч и длину сильных ног. Микаэла знала, что у Харрисона несколько таких, безупречно сшитых троек серого и темно-синего цвета. И была не готова увидеть Харрисона в эффектном черном смокинге.
Когда он был рядом, казалось, что ее чувства начинают нагреваться, бурлить и плавиться, волоски на затылке поднимались, как от озноба, а на коже ощущалось покалывание сотен иголок. Микаэла не забыла, как легко он поднял ее на туалетный столик, каким упругим было его тело. Не могло быть никаких сомнений в этом чувственном резком подталкивании, его теплая рука открыто и крепко лежала на ее бедре. Ни один мужчина никогда так не прикасался к ней, будто намереваясь навсегда удержать ее, словно ничто на свете не могло этому помешать. Эта первобытная дикость, эта неконтролируемая внутренняя страсть Харрисона распаляла ее собственные, глубоко запрятанные желания, и это изумляло ее. Потребность схватить его, впиться губами в его губы не давала Микаэле покоя бессонными ночами в течение всей последней недели.
Микаэла мимолетно улыбнулась Виктории де Рено, которая была во всем своем блеске и великолепии и явно пребывала в сильном возбуждении от общения с самыми властными и богатыми людьми «Кейн корпорейшн». Микаэла знала толк в корпоративных вечеринках и умела их проводить, и она не понимала Харрисона. Он, конечно, не относится к разряду мужчин, которые любят играть в эти игры, и все же…
Прохладными пальцами, только что державшими фужер с вином, он легко коснулся тонких позвонков ее шеи.
Его низкий голос окутал Микаэлу, передвинув гудение толпы куда-то далеко на задний план.
– Все еще сердишься на меня?
Харрисон легонько подул на завиток ее волос, выскользнувший из тугого узла, и Микаэла поежилась, стараясь освободиться от прикосновения. Оценив эту несколько нервную реакцию, Харрисон понял, что небезразличен ей. Сейчас Микаэла попытается нанести ему удар и поставить на место.